Инопланетные монстры, которых земляне прозвали мимиками, безжалостно оккупируют планету — разрушают крупные города, губят миллионы человеческих жизней. Армии всех стран объединили силы, чтобы вступить в решающую схватку с бесчисленными полчищами агрессоров.
Авторы: Сакурадзака Хироcи
и дальше будет везти.
Мы стукнулись кулаками и разошлись.
Я повел головой слева направо. Побежал. Нажал на спуск. Тело давно перешло границы усталости, но часть меня по-прежнему сохраняла бдительность, невозможную при обычных обстоятельствах. Мой разум превратился в конвейерную ленту, на которой надо хорошие яблоки отделить от плохих – любая информация, не влияющая на выживание, автоматически отсеивалась.
Я увидел Риту Вратаски. О ее появлении возвестил рокот взрыва. Бомба с лазерным наведением отделилась от самолета, кружившего над головой, за пределами досягаемости врага. Расстояние до нас она преодолела меньше чем за двадцать секунд, и взорвалась ровно в том месте, куда ее направила Валькирия.
Рита устремилась туда, куда только что упала бомба, к невнятной мешанине из обломков и уцелевших тварей. Мимики потоком хлынули к ней из кратера. Она взмахнула боевым топором.
Даже посреди боя вид красного Доспеха Риты что-то пробудил во мне. Одно ее присутствие вдохнуло жизнь в наши неровные ряды. Как боец она не знала себе равных – результат усилий Войск специального назначения США по созданию солдата, рядом с которым другие попросту не нужны. Но дело было не только в этом. Она действительно была нашей спасительницей.
Один только вид ее Доспеха на поле боя заставлял солдат повысить отдачу и эффективность еще на десять процентов, даже если силы уже неоткуда было взять. Я уверен, что многие, увидев ее, сразу влюблялись, как мужчина и женщина на тонущем корабле, видящие друг друга сквозь волны. Смерть на поле боя могла найти тебя в любой момент, так почему бы и нет? Те гении, которые окрестили ее Стальной Сукой, наверное, долго подбирали слова.
По-моему, они совершили ошибку. Или же дело в том, что я и сам стал что-то испытывать к Рите. Это полностью меня устраивало. Я затерян в этой паршивой петле, у меня нет надежды влюбиться в кого бы то ни было. Даже если бы я нашел девушку, способную полюбить меня за один короткий день, уже на следующий этой девушки у меня не будет. Петля лишала меня всех приятных мгновений, проведенных с другими людьми.
Рита спасла меня однажды, давным-давно. Она помогла мне сохранить спокойствие своей болтовней о зеленом чае. Обещала мне быть рядом до моей смерти. Кто мог лучше подойти на роль объекта моей безответной любви, чем наша спасительница?
Операционная система продолжала действовать автоматически, несмотря на отвлекающие сигналы, подаваемые моими чувствами. Тело само повернулось. Я поставил ногу на землю. Мне не было нужды думать о битве, разворачивающейся у меня перед глазами. Мысли только мешали. Решать, как двигаться и куда, – это надо делать на тренировке. Если в бою ты потратишь время на размышления, тебя подкараулит смерть, в любой момент готовая взмахнуть косой.
Я дрался дальше.
Прошло семьдесят две минуты с начала боя. Танака, Маиэ, Убэ, Нидзю – все убиты. Четверо погибших, семеро раненых, пропавших без вести – ноль. Это у Нидзю над постелью висел тот плакат с девушкой в бикини. Маиэ был родом откуда-то из глубинки Китая. Он никогда ничего не говорил. О двоих других я почти ничего не знал. Лица тех, кому я позволил погибнуть, навсегда отпечатывались в моем сознании. Через несколько часов боль пройдет, но память останется. Как шип, засевший в сердце, она мучила меня, закаляя для следующего боя.
Каким-то чудом наш взвод продержался. Я слышал вдали скрежет вертолетных винтов. На сей раз их не смогли подбить. Пока эта попытка оказалась лучшей из всех. У командира взвода не было слов для рекрута, взявшего ситуацию в свои руки. В любой момент может начать стрелять Феррел, прикрывая меня.
И тогда я увидел его – того мимика, с которым дрался в первом бою, из-за которого и угодил в эту проклятую петлю. Я вогнал в него три болта из молота-пробойника в тот день. Не знаю, как я понял, что это он, но сомнений у меня не было. Внешне он ничем не отличался от остальных – такой же раздутый лягушачий труп, как и другие. Я проживал эту петлю уже сто пятьдесят седьмой раз, но без труда узнал мимика, убившего меня впервые.
И его будет ждать очень жестокая смерть.
Каким-то чудом я понял, что если смогу убить его, то перейду некую грань. Возможно, петля никуда не денется, и я так и буду сражаться раз за разом в этой битве, но
что-то изменится, пусть даже незначительно. Я был уверен в этом.
Стой на месте. Я иду за тобой.
Кстати, о границах. Я так и не продвинулся дальше в том детективе. Не знаю, почему мысль об этом тогда вдруг пришла мне в голову – так уж вышло. Я провел последние драгоценные часы своей настоящей жизни, читая книгу. И остановился на том моменте, когда следователь должен был раскрыть тайну. Наверное,
