Инопланетные монстры, которых земляне прозвали мимиками, безжалостно оккупируют планету — разрушают крупные города, губят миллионы человеческих жизней. Армии всех стран объединили силы, чтобы вступить в решающую схватку с бесчисленными полчищами агрессоров.
Авторы: Сакурадзака Хироcи
Точная копия, до последней складочки.
– А это что такое?
– Тебе виднее. Это же Рита Вратаски, это ты.
Фигурка была стройной, с преувеличенными округлостями и кудрявыми светлыми волосами. Было сложно найти хотя бы одну черту, которая действительно напоминала бы Риту. Так уж вышло, что она как-то раз встретилась с актрисой, которая играла ее в фильмах. Валькирия не могла заявить, что та совершенно не годится на роль оператора Доспеха, ведь то же самое можно было сказать и о ней самой. Но женщина, которую выбрали для съемок, была слишком эффектной и ухоженной для солдата, сражающегося на передовой.
Рита сравнила свою фигурку с мини-мимиком. Внезапно тот показался не таким уж далеким от реальности.
– Ты не против, если я оставлю ее себе? – Рита снова подняла игрушечную Стальную Суку, которая ничем не напоминала ее саму.
– Что?
– Тебе же она не очень нужна?
В этот момент Шаста напомнила ей одновременно кошку, которую пинком выгнали из самого уютного местечка на кровати, и пятилетнего ребенка, которому тетушка не дала последнюю шоколадную конфету с австралийским орехом и карамелью, потому что решила съесть ее сама. Выражение лица инженера могло бы многократно увеличить число абитуриентов Массачусетского технологического института, если бы предполагаемые студенты узнали, что это лучшая выпускница курса.
Рита решила отказаться от своей просьбы. Люди вроде Шасты, поступавшие в самые престижные университеты страны и оканчивавшие их с отличием, были подвержены внезапным срывам, если им казалось, что кто-то давит на них.
– Прости, плохая шутка. Не надо было тебя дразнить.
– Да нет, это я должна извиниться, – произнесла Шаста. – Просто это очень, очень редкая штука. Я хочу сказать… Я купила все шарики, какие были в автомате, и такая там оказалась всего одна.
– Не волнуйся. Мне бы и в голову не пришло на самом деле оставить ее себе.
– Спасибо за понимание. Мне правда очень жаль. Слушай, возьми-ка лучше вот эту? Она тоже не так часто встречается.
– А кто это?
– По фильму, это инженер, приписанный к отряду Риты. То есть фактически я.
Фигурка объединяла в себе худшие стереотипы, которые только можно вспомнить, говоря о женщине-инженере. Тощая как жердь, лицо в веснушках, с чертами, которые вряд ли способна создать природа. Если бы мог существовать неисправимый перфекционист ростом в сантиметр, который ни разу даже винтик криво не прикрутил, это был бы он. А настоящая девушка-инженер, с которой теоретически был списан этот образ, по два раза в день билась лбом о собственный шкафчик. Еще одно доказательство того, что не все в этом мире такое, каким кажется.
Шаста с беспокойством взглянула на Риту:
– Тебе не нравится?
– Совершенно на тебя не похожа.
– Твоя на тебя тоже.
Они взглянули друг на друга.
– Все равно спасибо. Оставлю ее себе. На удачу.
Шаста взяла в руки следующую фигурку, когда вошел Ральф Мёрдок – с неизменным фотоаппаратом, как всегда висевшим на толстой шее.
– Доброе утро, дамы.
Рита недовольно изогнула одну бровь цвета ржавчины при виде незваного гостя. Ее лицо мгновенно стало жестким, на нем застыло непроницаемое выражение. Столь внезапная перемена удивила и испугала Шасту, которая никак не могла решить, чего ей больше хочется – спрятаться от Валькирии за тушей журналиста или наоборот. Через несколько томительных мгновений она, наконец определившись, предпочла отойти под защиту Риты.
– Как ты сюда попал? – Валькирия даже не попыталась скрыть презрение.
– Я ведь официально состою у тебя в штате. Кто бы стал меня останавливать?
– Ты состоишь в штате исключительно у себя самого, и мы оба это знаем. Можешь проваливать.
Риту не особенно заботило, что думает о ней этот человек, чьи чистенькие, блестящие ботинки никогда не видели грязи на поле боя. Люди вроде него и Шасты могли разговаривать с кем угодно когда угодно, ничего не опасаясь, как только в голову взбредет. Его слова никогда не выражали затаенного ужаса, вызванного уверенностью в том, что в следующем сражении ты увидишь смерть своих друзей. Именно этот ужас, эта уверенность и заставляли Риту отдаляться от боевых товарищей, единственной семьи, которая у нее еще оставалась. Ничего подобного этому напыщенному идиоту никогда не доведется испытать.
– Было бы жаль просто так уходить после такого подъема, – отозвался Мёрдок. – Я тут узнал занятную новость, подумал, стоит с тобой поделиться…
– Отправь ее в «Нью-Йорк таймс». С удовольствием прочитаю.
– Поверь мне, ты захочешь это услышать.
– Меня не интересует ничего из того, что ты можешь счесть достойным своего внимания.
– Японских солдат сегодня
