Инопланетные монстры, которых земляне прозвали мимиками, безжалостно оккупируют планету — разрушают крупные города, губят миллионы человеческих жизней. Армии всех стран объединили силы, чтобы вступить в решающую схватку с бесчисленными полчищами агрессоров.
Авторы: Сакурадзака Хироcи
в виде броневого лицевого листа на танке, мало что выдержит прямой удар с пробивной силой триста семьдесят килограммов.
Едва задел.
Вот черт!
Краем глаза я заметил скользнувшую тень. Не было времени уворачиваться. Я задержал дыхание – вдох я сделал еще до атаки топорищем. Сейчас последует удар. Вот и он. На мгновение тело поднялось над землей, а потом я покатился по ней, перед глазами с бешеной скоростью мелькали земля и небо, небо и земля. Наконец дикая пляска закончилась, и я поднялся плавным, ровным движением. Топор был наготове.
Передо мной, по-прежнему держа одну ногу в воздухе, стоял огненно-красный Доспех.
Рита!
Может, она сшибла меня, спасая от нападения, которого я не заметил? Или же я просто ей мешал? Но это определенно она отправила меня в полет.
Какого черта?..
Красный Доспех склонился к земле и бросился в атаку. Лезвие топора ярко сверкало на солнце и больше походило на бритву. Я позволил телу принять бой. Сто пятьдесят девять петель научили рефлексы управлять им с легкостью, и оно выполняло свою задачу. Первый удар обрушился сбоку и скользнул мимо. На волос ближе – и мне конец. От второго я увернулся – коварного, с верхним хватом. Вовремя подставил рукоять топора. Не дожидаясь, пока на меня обрушится третий, я отскочил на несколько шагов в сторону.
Я немного отдышался, и до меня стало доходить, что именно происходит.
– Какого хрена ты творишь?!
Рита медленно двинулась ко мне, держа топор недалеко от земли – он почти касался ее. Она остановилась, и сквозь помехи до меня по комму донесся голос. Ее высокий, нежный голос, совершенно неуместный на поле битвы.
– А на что это, по-твоему, похоже?
– На то, что ты пытаешься за каким-то чертом меня убить!
– Люди воспринимают передачи мимиков как сны. Наш мозг – это антенны, которые их перехватывают. Но связь вовсе не односторонняя. Наш мозг адаптируется – мы сами становимся антеннами. Я ведь сейчас не в петле, но по-прежнему подключена к их сети; я чувствую сервер-мимиков, потому что осталась антенной. Мигрени – это побочный эффект. У тебя ведь они тоже были, верно?
– О чем ты говоришь?
– Вот почему петля в прошлый раз повторилась, несмотря на то что ты уничтожил резервные копии. Ты не уничтожил запасную антенну, то есть меня.
– Рита, я не понимаю.
– Связь работает в обе стороны. Если ты становишься антенной, мимики по-прежнему смогут создавать свои петли. Ты угодил в одну из них. Если убьешь меня, петля наконец разорвется. Если я убью тебя, ты погибнешь на самом деле. Навсегда. Только один из нас сможет выбраться.
Какая-то бессмыслица. Я был новичком, рекрутом, затерявшимся во временной петле, принципов работы которой сам не понимал. Я молился о том, чтобы стать таким же сильным, как Валькирия, которую мне довелось видеть на поле боя. Я бесконечное количество раз становился трупом, пытаясь пройти по ее стопам, и после ста шестидесяти попыток наконец заслужил право встать с ней плечом к плечу. Мы сражались вместе, смеялись вместе, обедали и говорили невесть о чем. Я заставил себя пройти через ад, чтобы приблизиться к ней, и теперь мир вот-вот разлучит нас навсегда. Хреновее ситуацию и придумать трудно. Петля, наконец превратившая меня в воина, в любой момент могла меня убить.
– Чтобы у человечества был шанс победить, нужен тот, кто разорвет петлю. – Голос Риты звучал прохладно и сдержанно.
– Постой, должен быть…
– И мы сейчас узнаем, кто это сделает – Рита Вратаски или Кэйдзи Кирия.
Рита бросилась на меня.
Я бросил винтовку; в бою против Стальной Суки у меня не было времени, необходимого на то, чтобы прицелиться и нажать на спуск. Обе руки крепче стиснули боевой топор.
Наш бой шел по всей базе. С плаца номер три мы, сами того не заметив, перешли на тот, где проводилась физподготовка, затоптав остатки навеса, под которым генерал укрывался от палящих лучей полуденного солнца. Мы миновали дымящиеся развалины, оставшиеся от казармы семнадцатой роты, и скрестили топоры перед ангаром. Лезвия скользнули друг по другу и разошлись. Я пригнулся, избегая следующего удара, и помчался дальше.
Другие солдаты замирали, уставившись на нас, проносящихся мимо. Шлемы надежно скрывали выражения их лиц, но не потрясение. А почему нет? Я и сам никак не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Разум упорно сомневался, но тело продолжало функционировать, безразличное ко всему, как хорошо отлаженная и смазанная машина, в которую оно, по сути, и превратилось. Движения были отточены до совершенства. Я пошел в атаку.
Когда мы приблизились к строю американских военных, на моем дисплее моргнул зеленый свет – кто-то вызывал по
