Какой заплаканный день!Лелька стояла у окна мрачнее нависшей над городом тучи. Ощущение, что жизнь не удалась, держалось на удивление стойко. То ли погода была виновата – уже неделю в воздухе висела противная морось – то ли в самом деле пришла пора задуматься, все ли у нее в порядке.
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
ушли смотреть сериал. Тот, по телеку, показался им интереснее обыденной ссоры.
Маша попрощалась со «свидетелями» и, не спеша, побрела к остановке. Задание она почти выполнила: Светку вполне могли увезти на «Ауди». Кожаный видел ее как раз позавчера, врать старухам ― никакого смысла. Позавчера, если Лелька правильно поняла мать Светланы, она и пропала.
Маша недовольно поджала губы: «Вот так разведка! Вопросов ничуть не стало меньше, чего ради, получается, я тут, перед бабками, сладкую дурочку разыгрывала? Из любви к искусству?»
Маша внимательно осмотрела двор, будто надеялась увидеть если не машину, то самого Кожаного. Или по невидимым следам на асфальте понять, что же случилось позавчера. Маша даже ногой топнула с досады: одни вопросы в голове, ни одного ответа.
Если ОН ее увез, то куда?
Жива ли эта дуреха, или ее просто прибили в сердцах?
Интересно, как Лелька собирается об этом узнать?
Что же в конверте?!
Лелька бросила телефонную трубку и пробормотала:
― Все интереснее и интереснее…
Василий угрюмо покосился на нее, но прокомментировать не соизволил, он объявил временной хозяйке бойкот. Из-за красочного пера ― третьего! ― экспроприированного бессовестной Машей на новый «маскарадный» костюм.
Время от времени Василий, выгибая шею, горестно рассматривал поредевший хвост. Вид у него при этом становился таким трагичным, что Лелька краснела, и ее рука невольно тянулась к голове: уворованные перья хотелось прикрыть хотя бы ладонью.
― Ох-хо-хо, ― стенал Василий и закатывал глазки.
― Клянусь, я знать не знала о Машкиных планах, ― лепетала Лелька. ― Даже не видела, когда она у тебя это перо выдрала.
Василий молчал. Но как-то умел и молча сообщить Лельке, что он думает о ней и ее подруге.
Ничего хорошего, естественно.
К Васькиным выступлениям в фирме привыкли. В приемную то и дело заглядывали сотрудники, их тревожила тишина.
Самсон Ильич уже начал волноваться по поводу здоровья драгоценной птицы. Дважды забегал в приемную и пытался «разговорить» попугая. Василий держался как партизан в застенках гестапо. Смотрел гордо и наотрез отказывался говорить.
Вот и сейчас Лельке срочно пришлось выдувать очередной пузырь ― боже, как она ненавидела жвачку! По счастью, дверь шефа открывалась с хорошо слышным щелчком, Лелька успевала натянуть нужную маску.
Самсон Ильич нервно посмотрел на секретаршу. Потоптался вокруг ее кресла и опасливо отошел подальше от греха, теперь их с Лелькой разделял широченный стол.
Если честно, сегодня от Лельки все сослуживцы шарахались. Машка совсем с ума сошла со своими «дизайнерскими» разработками! Обрядила Лельку индейцем, и это бы ладно, но Машка густо обвешала ее холодным оружием, для достоверности, видите ли. На новогодней елке меньше шариков, чем на Лельке метательных ножей различного калибра и других опасных «штучек».
Ванька для любимой супруги «капусты» не жалел ― и зря, зря! ― так что бутафорское железо стоило огромных денег и внешне ничем не отличалось от настоящего. Машка не поленилась заказать нужный реквизит в Питере, у какого-то древнего деда, до сих пор работающего на известные всей стране театры.
Томагавк, например, старик сделал так искусно, что Лелька все время забывала: он ненастоящий ― и боялась порезаться. И ножей касалась лишь по необходимости: все-таки «безбашенная» девица, куда деваться-то?
Машкино воображение потрясало!
Охранник Константин Прохоров, увидев новую секретаршу босса у дверей офиса, впал в ступор. Мычал и указывал дрожащим пальцем на стройную Лелькину ножку, настоящий арсенал холодного оружия.
Если честно, ни Маша, ни Лелька не представляли, что за странные штуковины крепились в ножнах и без оных на Лелькиных бедрах, щиколотках и запястьях. Старик уверял ― это экипировка воина из племени… ― и он произнес по телефону нечто совсем неудобоваримое, что Машка не смогла потом воспроизвести, как ни старалась.
Костик крупно дрожал. В карих глазах читалось, что он не сомневается: место новой секретарши вовсе не в офисе, а в другом доме и непременно с крепкими решетками. Причем имел в виду вовсе не милицейский участок.
Нужно отдать Лельке должное, она и сегодня из роли не вышла, хотя симпатичному молодому охраннику изо всех сил сочувствовала. Вытащила из-за щеки осточертевшую жвачку и ― в знак особого доверия! ― прилепила ее на Костин трясущийся палец.
Прохоров спал с лица. На вполне безопасный липкий комок он таращился как на гадюку, вот-вот готовую ужалить. Зато перестал наконец сканировать
