Какой заплаканный день!Лелька стояла у окна мрачнее нависшей над городом тучи. Ощущение, что жизнь не удалась, держалось на удивление стойко. То ли погода была виновата – уже неделю в воздухе висела противная морось – то ли в самом деле пришла пора задуматься, все ли у нее в порядке.
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
покислотнее, ― озабоченно подумала Маша, ныряя в свой подъезд и в последний раз фиксируя оба «хвоста», ― чтоб с этой сушеной воблой в синем не спутали…»
― Что за черт!
Маша с трудом открыла глаза и сладко зевнула. Ваня нашаривал шлепанцы, лицо насупленное, будто у него только что бумажник из штанов вытащили.
Маша рассеянно рассматривала веснушчатое лицо грубой лепки и улыбалась: ну и смешной! Брови сдвинуты, жесткие рыжие волосы стоят веером, подбородок грозно выдвинут вперед и губы шевелятся, явно ругается.
― Вань, ты чего? ― пропела Маша.
― И тебя разбудили? ― прорычал любимый муж.
― Кто? ― искренне удивилась Маша.
Села в постели и только сейчас услышала под окнами милицейскую сирену, гул на лестнице, на их площадке кто-то возмущенно кричал.
Ваня зажмурился: смотреть на нагую Машку, разрумянившуюся со сна ― платиновые волосы стекают по плечам, словно вода струиться, глаза на пол-лица кажутся совсем детскими, припухшие губы так и просят поцелуя ― просто невозможно!
Он вслепую нашарил свою сорочку, бросил жене и хрипло попросил:
― Маш, не провоцируй, видишь же, что-то случилось.
― Очень надо тебя провоцировать! ― фыркнула Маша, ныряя в широченный ворот Ваниной рубашки как в прорубь. ― Вечно ты…
Ваня мученически застонал: зря он пожертвовал свою рубашку, в ней Машка выглядела ничуть не менее соблазнительно, чем без нее. Еще и ворот сполз, обнажая круглое Машино плечико, матовое, с нежной, светящейся в полумраке кожей.
Маша, поймав откровенно голодный взгляд мужа, метнула в него подушкой и проворчала:
― Кто о чем…
― Ага, ― Ванька криво усмехнулся, ― кривой об очках, а нищий о баньке!
― Снова переврал!
Ваня в сердцах махнул рукой и влез в спортивный костюм, Маша никак не могла приучить его носить дома брюки. Упрямый муж держался несокрушимой скалой, игнорируя ее нытье. Утверждал, что «униформа» его и без того достала. Крутится, мол, весь день как белка в колесе, причем в костюме за семьсот баксов и в галстуке за двести ― полный отстой.
Маша услышала, как хлопнула входная дверь, муж любимый и единственный полетел на «разборки». Она заглянула в гостиную и застыла в дверях, умиленно улыбаясь. Котенок со щенком спали тесным клубком на диване ― как и всегда! ― а над ними дремал Василий, в полумраке выглядевший весьма внушительно.
Маша с трудом сдержала порыв приласкать малышей, пока безымянных, к сожалению. Она никак не могла ни на чем остановиться, слишком много прекрасных и экзотических имен вертелось в голове.
Правда, бессовестный Ванька, не мудрствуя лукаво, обзывал приемышей «мужиками», и Маша ужасно боялась, что они ЭТО примут за имя. Особенно, когда малыши наперегонки неслись на Ванькин голос, стоило ему переступить порог.
Василий, потревоженный светом, недовольно завозился, устраиваясь поудобнее. Покряхтел и пророкотал, не открывая глаз:
― Пр-риходите завтр-ра, завтр-ра, завтр-ра…
Маша фыркнула и осторожно прикрыла дверь.
Она выглянула на лестничную площадку, ее глаза изумленно округлились: все три двери нараспашку, соседи не спят, что-то взволнованно обсуждая. А Ванька вообще поднялся площадкой выше, Маша слышала его сердитый голос.
― Наташа! ― позвала она свистящим шепотом соседку. ― Что случилось?
― Ты не знаешь? ― удивилась та.
― Откуда? ― пожала плечами Маша. ― Я спала как сурок, это Ваньку шум разбудил. Вот он и вылетел выяснять, кому морду бить, ты ж его знаешь…
Наташа подошла, ее круглое лицо раскраснелось, глаза блестели. Она кивнула на лестницу и возбужденно прошипела:
― Ограбление!
― Иди ты!
― Вот честное слово!
Маша смотрела выжидающе, и Наташа рассказала, что баба Шура с четвертого этажа вызвала милицию. У старухи бессонница, вот и услышала странный шум в соседней квартире, будто там мебель роняли.
Жаль, пока милицейские машины подъехали, грабители смылись. Зато в квартире ― «Там Ленка Густелева живет, ну, рыжая, толстая, почти как твой Ванька!» ― все вверх дном перевернули. Искали деньги, понятно, Ленка, видимо, куда-то уехала ― «Она ж из круизов не вылазит, ты ее знаешь!» ― и ладно, а то бы прибили, чтоб не мешала. А милиция, понятно, по соседям пошла. Кто что слышал выясняли, да кто что заметил. Правда, только верхние этажи опрашивали, а здесь не звонили, они сами от шума проснулись.
Наташа рассказывала бессвязно, перепрыгивая с одного факта на другой, припоминая все Ленкины грехи, даже ее последнего мужа не забыла.
― … ведь явный бандюга, и женился на Ленке исключительно
