Грани нормального

пришлось пойти на хитрость: — Я устала…
— Идем.
И сам потянул за собой, не выпуская моей ладони.
Больше ничего не сказал, а я не стала спрашивать. И пытаться выбраться из слишком тесного захвата рук тоже не собиралась, хотя Антон уснул едва ли не мгновенно, стоило только лечь в кровать. Мне хватило тех секунд, когда он выходил из ярко освещенной ванной, чтобы прикусить язык и не лезть с вопросами. Потому что выглядел измученным. Это было так не похоже на привычного Антона, что мне стало страшно. И горько за него, и… И теперь я потихоньку гладила его волосам, не пытаясь отстраниться, хотя было тяжеловато от того, что он лег виском мне на грудь. Я же в это время разрывалась от тяжелых мыслей, тревоги и дурной щемящей нежности.
Дурочка ты все-таки, Надька, если вот так сходу влюбилась в четырежды разведенного вампира. Даже если одну из жен можно списать за профнепригодность.
 
 
 
 
 
 

 
 
 
Проснуться было неимоверно сложно. Веки слипались, как налитые свинцом, под них какая-то зараза насыпала песка с перцем, а голова болела до шума в ушах и подступающей к горлу горечи. Собственно говоря, примерно так же я чувствовала себя только один раз – на утро после вручения дипломов в универе.
Антон рядом невнятно выругался и выключил будильник, звук которого и воскресил меня из небытия. А потом тихо поднялся, заботливо набросил одеяло на мою высунутую для вентиляции ногу и ушел.
Кто бы знал, как мне хотелось снова уснуть… Но, во-первых, уже не первое утро подряд дрыхнуть, пока мужик собирается на работу, это наглость. Ещё большая наглость заставлять его выгуливать мою собаку, и это во-вторых. Ну, и за завтраком будет возможность хотя бы кратко расспросить, что вчера произошло. Даже не потому, что меня глодало любопытство, это как раз неприятность терпимая. Но надо иметь хотя бы общее представление, какой гадости ждать в ближайшее время. А в том, что она будет, я не сомневалась.
В ванной шумела вода, поэтому я пока выпустила Бульку во двор, справедливо решив, что никуда он из замкнутого пространства не денется, а следы его присутствия я уберу чуть позже, и приступила к сочинению завтрака. Готовить что-то сложное было лень, да и некогда, похоже, Антон и так поставил будильник на крайний срок, лишь бы успеть на работу. Кстати, интересно, а как там можно теперь работать? Понятно, что клининг постарается, но ведь само понимание, что твой кабинет стал для кого-то последним, что он видел в жизни, на рабочий лад не особо настраивает. А то, что помощника там именно застрелили, а значит брызги крови по стенам, ещё и усиливало неприятности бытового плана, это дело нужно же старательно отчистить.
Антон появился на кухне минут через десять, когда я успела поджарить омлет и сварить кофе, а потом и запустить пса, жалобно подвывавшего под дверью.
— Спасибо, — вампирюга чмокнул меня в нос и сел за стол. Я же решила подождать минут пять, чтобы завтрак не встал комом в горле от вопросов. Но дожидаться этого момента не пришлось, Антон заговорил сам: — Предварительная версия – самоубийство.
Я едва не села мимо стула. Так он сам?! А я тут уже версий настроила…
— У него были какие-то проблемы?
— На первый взгляд, нет. Девушка не бросала, на деньги не попадал, в экзистенциональную тоску не впадал. – Антон хмуро заглянул в кружку, где на дне уже показалось темное облачко гущи. – Но это только на первый. И нельзя исключать того, что его вынудили.
То, что он не про шантаж говорит, я поняла сразу. Спасибо, уже постепенно свыкаюсь с мыслью, что вокруг меня сплошь одаренные личности.
— Но ведь это можно отследить? – Сама я завтракать пока не хотела, не нагуляла ещё аппетит, поэтому больше делала вид, что пью, выгадывая тем самым пару секунд, чтобы обдумать его слова.
— В идеале не позже двенадцати часов после смерти и при условии, что мозг не поврежден. – Отставив чашку, Антон энергично растер лицо ладонями. Глаза были красными, да и веки припухшими, все-таки три часа сна это ни в какие ворота. – Выстрел был направлен в голову, сама понимаешь, тут без вариантов. Во всех смыслах.
Я тоже бросила делать вид, что поглощена кофе, поднялась и, обойдя стол, прижалась щекой к светлой макушке.
— Он был тебе близким другом?
— Нет, — перехватив мои руки, которые как раз начали ерошить ему волосы, Антон вытащил меня из-за своей спины. А на его услужливо подставленное колено я уселась сама. – Он работал у меня около полугода. Парнишка смышленый, исполнительный, претензий к нему не было. Но близко я его не знал.
— Тимур ведь тоже был из ваших? – Он молча кивнул. – Он пытался на меня воздействовать.
Пальцы, потихоньку перебиравшие