Грани нормального

стянутые в хвост волосы, мгновенно остановились.
— А подробнее?
Я попыталась усесться удобнее, что было изначально дохлым номером – твердо, неудобно, но в целом приятно, так что желания вставать не появилось.
— В первый день был твой отец, тогда у меня этой подвески ещё не было, а во второй, когда ты в кабинете разговаривал с этим Аркадием… — Я напрягла память, пытаясь вспомнить крутившееся на языке отчество колобка.
— Тимофеевичем.
— Да, точно. Пока ты с ним общался, я была в приемной вместе с Тимуром. И в какой-то момент поняла, что та бусина, которую дала Алеся, начала греться. Я сразу спросила, что и зачем он делает. Тимур явно испугался, ответил, что пытался понять, не навредил ли мне этот Тимофеевич. И попросил ничего не говорить тебе, вроде как, ты будешь недоволен, что, во-первых, меня вообще подвергали риску, а, во-вторых, что я смогла его засечь.
Антон задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Почему сразу об этом не сказала?
— Сначала было не до того, а потом забыла. Я вообще вспомнила только ночью, незадолго до твоего прихода.
— Понятно… — Он ссадил меня с колен и поднялся сам. – Можно я тебя кое о чем попрошу?
— Да, конечно.
— Мне нужно, чтобы ты в компании Алеси сегодня показалась где-нибудь в людном месте. — Просьба меня, мягко говоря, удивила, я только и успела, что вытаращиться, когда Антон продолжил: — Охрана будет рядом, но маячить перед глазами не станет, место лучше выбрать изначально не злачное.
— Ну, можно съездить в приют, я там ещё два дня назад должна была показаться. Там спокойно, народу не много, но и не совсем безлюдно. Я говорила тебе адрес.
— Да, помню, подойдет.
— А зачем? Ведь это же не просто так?
Первым на ум приходила старая добрая версия с подсадной уткой, но мне отчего-то не хотелось думать, что дело действительно в этом. И что Антон вот так легко мог согласиться, чтобы я маячила перед глазами преступников.
— Боюсь, главным подозреваемым назначили Алесю.
Я тут же забыла прежние догадки, потому что его слова звучали совсем уж бредово.
— Алесю?! Да как бы она это сделала? Ведь она же не владеет вашим гипнозом, правильно? Значит, и против воли привести его ночью на работу, а потом заставить застрелиться тоже не могла. Инстинкт самосохранения — это одна из основ выживаемости, это всё равно как велеть человеку перестать дышать, но физически никак не воздействовать! Какое-то время возможно, а потом организм просто не даст себя угробить.
— Я сам в это не верю, — пока я не начала в запале бегать по кухне, Антон меня отловил и спеленал руками. – У неё не было причин желать ему смерти, да ещё и вот так, подставляя меня. Они вообще были едва знакомы, у Алеси… напряженные отношения с большинством иных, так что личные мотивы тоже мимо. Это из хорошего.
— А есть и плохое? – Я притихла в кольце его рук, прижавшись щекой к груди. Но спокойнее все равно не становилось.
— Есть. Теоретически она на это способна. И, в отличие от остальных, её воздействие даже при сохранении целостности мозга не отследить. А проверить, дав себя считать, она не может.
— Почему?
— Потому что дураков, которые согласятся попробовать влезть в её сознание, не найдешь. Раньше были, а потом как-то перевелись естественным путем.
Что ни говори, а женский разум это сила…
— Ты хочешь показать, что не считаешь её угрозой?
— Да, поэтому никак не препятствую общению с моей девушкой. Не думаю, что это многих убедит, но лишним точно не будет.
Я усилием подавила так и просящуюся на лицо улыбку. И от заботы, и просто приятно, как он обнимал. Ну, и от того, что своей девушкой назвал. Ой, ну, вот прям повод для счастья! Особенно в сложившихся условиях.
А ещё, стыдно признать, но я испытала радость, когда он сказал, что это самоубийство. И от того было противно на душе.
— Да, пока не забыла, — чтобы отвлечься от не очень приятного ощущения себя последней сволочью, я встрепенулась, припомнив кое-то ещё. – Можно мне будет забежать домой? А то цветок полить надо и забрать платежки за коммуналку. Может, сразу по дороге с ней и заедем?
Антон чуть сдвинул брови, а потом с сомнением покачал головой.
— Давай я тебя сам вечером отвезу?
Мне это показалось странным – как раз в приют может кто угодно заглянуть, а тут изолированная квартира, чего так бояться-то?!
— Да мне не горит, можно и завтра… А как быть с её новой работой? Она же вчера со мной полдня просидела, сегодня снова. Не попрут за нарушение трудовой дисциплины?
— Придумает что-нибудь. К тому же, насколько знаю, ей туда сегодня приходить к четырем, успеете.
После этого он засобирался, я проводила, поцеловала, разве что платочком вслед не помахала, а потом задумалась. Получается, что подозревать