Грани нормального

крутые, на всем протяжении не больше десятка мест, где можно причалить. Местные охотники знают, что сюда им хода нет, может, по окраинам и бродят, но зверь тоже не глупый, знают, куда уходить, так что если только какой шальной заяц выскочит.
— Посмотрите, пожалуйста, нет ли здесь знакомых лиц? – Антон обошел стол и встал рядом, держа телефон и перелистывая фотографии, на каждую из которых дед отрицательно качал головой. А потом вдруг замер, перехватив запястье вампира неожиданно сильной для скрюченных артритом пальцев хваткой.
— Вот этого видел. В прошлом году летом на той стороне реки они возле старицы застряли. Там уже не заказник, ездить можно, но дорога плохая, к тому же местность не то, чтобы болотистая… Они на всем ходу пузом в солончак влетели, пытались сами вытолкать, куда там. С ним парень помладше был, он по карте глянул, что деревня недалеко, речку переплыл, ну, и вышел недалеко от дома. Я его ещё возил в село за трактором.
Антон на его слова кивал, вроде, с легкой улыбкой, но от того, как застыло его лицо, мне стало зябко. И судя по тому, как поежился дедушка, не мне одной. А ещё вдруг очень тревожно, практически до дрожи в коленях.
— Антон. — Он резко поднял голову, глянув на меня, и я с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть. Такой взгляд я видела у него совсем недавно, когда он забирал меня из подвала. – Всё хорошо?
— Да, — произнес он это отрывисто, а потом тряхнул головой, будто отгоняя дурные мысли, и наползавшая волна паники вдруг отхлынула. Мне показалось, что даже лапочка под потолком засветилась чуть ярче. – Да, всё нормально.
 
 
 
 
 

 
 
 
Уже давно окончательно стемнело, трасса, подсвеченная фонарями, блестела изморозью по краю дорожного полотна. Мне даже не хотелось спать, только ровная тупая усталость давила на виски, да и думать особо не получалось. Поэтому я медленно постукивала ногой в такт тихой музыке и, практически ничего не видя, таращилась в окно.
— Спрашивай. – В его голосе не было ни досады, ни каких-то других эмоций.
Вместо того, чтобы начать задавать вопросы, я пожала плечами, не зная, что он хочет от меня услышать. Огни встречного потока на несколько секунд выхватили из темноты его бледное лицо, всё такое же спокойное и отрешенное.
Минут через десять Антон заговорил сам:
— У каждого из нас своя узкая специализация. Тот вид воздействия, который получается лучше всего. Иногда его даже особо развивать не надо, как будто само приходит. У меня, как у представителя своего вида, это конкретная часть ментала. Когда я сильно злюсь, могу немного ослабить контроль над ним, и тогда под воздействие попадают те, кто находится рядом.
Я все-таки разомкнула губы, потому что он замолчал и, похоже, продолжать не собирался:
— Как в домике, когда дед опознал фотографию? – Антон медленно кивнул. – Ты скажешь, кого он узнал?
— Когда буду уверен, что это действительно он. Сейчас этот человек как раз должен возвращаться из Москвы, к полуночи будет здесь. – Поймав мой удивленный взгляд, пояснил: — Он улетел рано утром, однодневная командировка, так что никаких противоречий.
Значит, мог прошлым вечером заставить покончить с собой Тимура.
— Какая конкретно часть ментала?
— Страх. Я его могу усилить, довести до состояния паники или неконтролируемого ужаса.
— Насколько неконтролируемого?
— Теоретически легко доведу человека до инфаркта. — Да уж, представители его семейства точно не обделены дарами. Вот только все они какие-то с отрицательным уклоном. – Но расстояние при этом крайне ограничено, не больше пары метров.
И на том спасибо.
Я задумалась об открывшихся обстоятельствах и поняла, что меня это не особо волнует. То есть, радости точно не испытала, но и отторжения совершенно не было. Ну, умеет он внушать страх окружающим, и что? Да я с таким человеком всю жизнь знакома и до сих пор жива.
— Извини, но на фоне моей бабули ты как-то не выглядишь. Вот кто может всю аудиторию в ужас вогнать!
Антон хмыкнул и качнул головой, а потом повернулся ко мне, осторожно отводя выбившиеся из хвостика волосы:
— Спасибо.
На секунду задержался кончиками пальцев на щеке, нежно погладив скулу, и снова положил ладонь на руль. Но, как мне показалось, из его тела ушла та напряженность, от которой, казалось, даже воздух звенит. Да и вообще стало спокойнее и уютнее. Пес вытянулся на половину заднего сиденья и с чувством выполненного долга тихо посвистывал носом, видя радужные собачьи сны. Мне же хотелось принять душ и упасть. Можно даже не на кровать, а просто на пол. Главное, чтобы поверхность была горизонтальной. Ну, и ещё выпить таблетку от головной боли,