Грани нормального

Судя по тому, как он невесело хмыкнул, получилось так себе.
Не обращая внимания на Альбину, которая отвернулась, будто не замечая нас, поднялась и подошла к нему вплотную.
Нет, ужасом от него не веяло, но было заметно, что за каждым моим жестом он следит с предельным вниманием. Как будто ищет признаки, что теперь стал мне противен.
Руки у него оказались ледяными, будто это не я, а он простоял под холодным дождем. Потихоньку провела по его ладони пальцами, но он не отреагировал.
— Поехали домой. – Голос у меня звучал вполне привычно, как на мой вкус.
Антон медленно кивнул, потом повернулся к Альбине:
— Дальше сами. Если будут новости, звони.
— Договорились.
Машины Алеси рядом не было, видимо, она не стала дожидаться окончания допроса. Может, и правильно, мало радости слушать о себе то, что вылил Аркадий. А ведь он не единственный, кто её за человека не считает…
Я подождала, пока Антон пристегнет меня ремнем безопасности, не делая попыток сделать это самостоятельно. И следить за собой, чтобы не шарахнуться, не приходилось. Он действительно не вызывал ни страха, ни отвращения. Да, немного неуютно, но только от того, что не ожидала от него настолько пробирающей до мозга костей демонстрации способностей, но не более того.
Пока ехали, почти не разговаривали, но свою руку, которую он на протяжении всей дороги так и не выпустил из пальцев, отнять не пыталась. Если ему так легче, мне не жалко, да и коробка-автомат, особого неудобства это не доставило. Но от ощущения, что с каждой минутой напряжение только усиливается, отделаться так и не смогла.
Это не было бегством. Во всяком случае, я приложила все силы, чтобы мои действия на него не походили.
Спокойно вышла из машины, боковым зрением замечая, как Антон смотрит на меня. Испытующе, будто пытается в чем-то уличить. Я же старалась сохранять если не расслабленное, то хотя бы приемлемо сосредоточенное выражение лица. Будто могла его этим обмануть…
Пока он ставил машину в гараж, вошла в дом, сама удивляясь тому, что руки у меня совершенно не дрожат, разве что слабость в коленках окончательно не прошла. Покормила Бульку, тут же примчавшегося на шум.
Все-таки это удобно, когда не нужно обходить дом, чтобы войти в парадную дверь, ещё один вход был прямо из гаража. Удобно, но не всегда достаточно, мне сейчас не повредила бы прогулка, пусть даже в ограниченном пространстве двора. Чтобы порывистым ветром выдуло из головы всякие посторонние мысли, оставив только действительно важное.
Антон не спешил заходить вслед за мной, наверное, ему тоже нужно было обдумать то, что узнал. Я даже ощутила что-то вроде укола стыда, потому что Аркадий Тимофеевич был ему не чужим, они много лет работали вместе, Антон даже доверял ему, пусть и не безоговорочно. Думаю, если бы предполагал, что тот гадит исподтишка, уж точно не оставил бы рядом с собой, и сейчас мне бы подойти к нему, обнять, сказать что-то правильное… Вот только что будет правильным, я не очень представляю, потому и не лезла с утешениями. Пусть у самой в груди немного щемило и от сочувствия, и от тревоги. Раньше все эти рассказы о сущности иных, даже то, с чем сталкивалась лично, были лайт-версией. И увидеть, что мужчина, с которым ты спишь, которому веришь, в которого, наконец, влюблена, на самом деле совсем не белый пусечка, а зверь, просто очень похожий на человека, было отрезвляюще.
Похоже, нам обоим нужно немного подумать. Антону о том, что даже среди ближайшего окружения есть те, кому его мысли и планы поперек горла. Мне же главным образом даже не разложить информацию, а принять то, что я увидела. Наверное, его привычное поведение обаятельного и юморного парня и меня обмануло. Не то, чтобы допрос полностью развеял этот образ, но через существенно истончившуюся маску смотрел совсем другой человек. Куда серьезнее и жестче. Почти незнакомый, оттого страшный. И теперь я понимаю, почему он не хотел, чтобы я видела, как он применяет дар. Когда ментально меня сканировал, он осторожничал и действовал нежно, не давай своим способностям развернуться даже не сотую часть.
Не дожидаясь, когда он войдет в гостиную, я быстро убрала верхнюю одежду в шкаф и направилась в душ. Не оттого, что чувствовала потребность смыть с себя воспоминания. Я не наивная ромашка, которая жестокость и кровь видит только в кино, и то старается зажмуриться. И то, что в отношении таких сволочей нельзя применять исключительно мягкие меры, полностью поддерживаю. Потому что когда исчезает страх перед наказанием, начинается хаос. Просто не думала, что это будет так… впечатляюще.
Но я не жалела, что вынудила взять себя в отделение. Пусть теперь нам придется это как-то преодолеть, переговорить, потому что оставлять невысказанным