Грани нормального

пристроила на стол возле раковины. – Садись, будем чай пить. А хочешь, пройдись с экскурсией, правда, смотреть у меня особо нечего.
Тут она права, квартира эта, похоже, была и куплена под сдачу. Светленько, бедненько и совершенно безлико. Скромный кухонный гарнитур с необходимым минимумом приборов для жизни, в комнате, мимо открытой двери которой мы прошли, угловой диван, кресло и шкаф. Сомневаюсь, что санузел порадует чем-то неизведанным, потому от щедрого предложения пройтись по апартаментам отказалась.
Алеся расставила чашки, рядом приткнула тарелку с нарезанным сыром и вазочку с конфетами.
— Ты давно здесь живешь? – Она откинула за спину длинную косу и теперь внимательно, но дружелюбно смотрела на меня.
— Полтора года. – Чай оказался крепким и вкусным, с едва ощутимой ноткой смородинового листа. – А ты местная?
— Родилась под Питером, но выросла здесь. А теперь захотелось свободы от родни, вот, на съем подалась.
Она говорила негромко и с какой-то особой теплотой в голосе, отчего мне и самой хотелось улыбаться. Рядом с Алесей вообще было очень спокойно и… умиротворяюще, что ли. Есть такие люди, которые, как солнце, согревают всех вокруг. Вот моя новая соседка явно из их числа.
За следующий час мы успели выпить по две чашки чая, прийти к выводу, что конфеты местного производителя вкуснее, чем московские втридорога, обсудить последние городские новости и выяснить, кто где учился.
Леська оказалась выходцем из Лукоморья. Микрорайон с таким поэтичным названием находился у черта на куличках, потому желание переехать ближе к центру я поняла.
Лет пятнадцать назад одна из крупнейших строительных организаций города взялась за амбициозный проект по возведению громадного жилого массива в зеленой зоне. Расписали это так, что народ, пусть и слегка наученный горьким опытом долевого строительства, пошел косяком. Дело спорилось, пока не уперлось в тот факт, что часть территории будущего комплекса пересекалась с природоохранной зоной водохранилища, и строить там нельзя в принципе. Обычно это мало кого волнует, оформили бы разрешение задним числом, обмыли это дело в тесном кругу, и благополучно забыли. Но этим делом решили воспользоваться конкуренты, потому активно подзуживали всех неравнодушных выходить на пикеты, перекрывать дорогу строительной технике и прочее. Во время одной такой акции сильно нетрезвый гражданин таки попал ногой под колесо трактора. Естественно, вой поднялся до небес, и к вечеру молва разнесла, что там гусеницами людей давят, счет жертв пошел на десятки.
В результате строительство полностью так и не было закончено. Возвели несколько многоэтажек, на этом все заглохло. И теперь жильцы пикетировали администрацию района с требованием открыть обещанные детский сад, школу и поликлинику, на что чиновники только разводили руками и предлагали войти в бедственное положение города, в бюджете которого отчетливо просвечивало дно.
К тому же оказалось, что обещанная зеленая зона представлена донельзя загаженным парком, местом сбора всех местных алкашей и любителей выгулять собак, не утруждающихся уборкой продуктов их жизнедеятельности, и старым кладбищем. Причем, как мне кажется, близость могил раздражала жителей куда меньше всего остального.
Сама не поняв, зачем, я рассказала о своей семьи и работе и поделилась планами на ближайшее будущее. Вообще-то об этом я даже с родителями не разговаривала, а чтобы вот так с почти незнакомым человеком…
В какой-то момент я поняла, что перед глазами всё расплывается, и единственным ориентиром в пространстве остается её рука. Она бережно сжимала мои пальцы в маленьких ладонях и что-то говорила. Что именно, я не могла разобрать, плавая в словах и пятнах мягкого света от настольной лампы, но исправно отвечая на вопросы.
Её глаза казались бездонными, чистая светлая зелень становилась темнее к краю радужки, сменяясь почти черным кольцом, и я почему-то не могла отвести от них взгляда. Они была такими же теплыми и искренними, глаза ребенка на лице красивой девушки, но оторваться от них было физически невозможно.
Паника захлестнула мгновенно. Тут же сжало в тисках виски, так неожиданно и остро, едва не до дурноты.
Сидящая совсем рядом Алеся охнула и отдернулась, тоже хватаясь за голову, и, несмотря на отвратительные ощущения, я обратила внимание на то, что её руки были обнаженными. Все браслеты лежали рядом, брошенные небрежной кучкой рядом с фантиком от конфеты.
Что бы ни вызвало боль, оно меня живо отрезвило, будто ушат холодной воды вылили. А ещё это напомнило мне то, как Антон пытался повлиять на меня там, в заповеднике…
Я шарахнулась от соседки, и стул, с которого вскочила, с грохотом упал