Грани нормального

а так вид официальный до легкой оторопи. – Где мы можем поговорить? — Прихожая, и без того маленькая, стала казаться совсем уже крошечной, поэтому я показала в сторону кухни. – Веди. Алесь, дуй домой.
— Нет! – Рявкнули мы это обе разом и даже с одинаковой интонацией. Не знаю, что так возмутило соседку, я же оставаться с ним одна в квартире немного побаивалась. Хотя, учитывая то, что узнала об особенностях Алеси, стоило бы их обоих выгнать за дверь.
— Спелись…
Не то, чтобы прямо спелись, но с ней мне было спокойнее, пусть это и потому, что Алеся на меня как-то воздействует.
Будто в противовес словам соседки, Антон от ужина отказался, поэтому я включила чайник и вновь полезла разорять запасы чая. Пусть после всей этой ерунды угощать его было уже излишним проявлением гостеприимства, но он сделал так, чтобы деда не пинали из кабинета в кабинет, а быстро и едва ли не с поклонами провели полную диспансеризацию. Дедушка потом ещё рассказывал, что не все так безнадежно в нашем государстве, вон как теперь о пенсионерах заботятся, и без всего блата, ага.
— Прошло почти две недели, почему интересующиеся тем, что тогда произошло, появились только сейчас? —  Я села ближе к двери. И чтобы выскочить, если вдруг кто-то из них проявит агрессию, и потому что кое-кто вытянул длинные ноги так, что нормально передвигаться по кухне стало совершенно невозможно.
Алеся устроилась на втором стуле у самого окна с видом на многострадальную герань. Антона же я сразу запихнула на угловой диванчик, иначе тут не что ходить не получится, дышать будет тесно.
— Потому что теперь я примерно представляю, кто это мог быть, — в его голосе не было той дурашливости, которая не дала мне рехнуться от страха в заповеднике. Только спокойная констатация с оттенком горечи. – Но для того, чтобы узнать точно, мне нужна твоя помощь.
— И что это за суд такой, который примет во внимание стертые, а потом неизвестно как вытащенные воспоминания? — Они синхронно переглянулись, отчего у меня по спине пополз холодок. – Вы же не собираетесь устраивать самосуд?!
— Нет, не собираюсь, — он вздохнул, отставляя так и не пригубленный чай. – Спрашивай.
— Кто вы?
— Человек, — Антон пожал широкими плечами.
— Со своими особенностями, правильно? Вам тоже надо меня за руку держать, чтобы… Господи, бред какой! – Я вскочила, не в силах больше сидеть спокойно. Сюр какой-то, я сижу за столом с двумя едва знакомыми людьми, по которым дурдом плачет, и на полном серьезе обсуждаю совершенно ненормальные и нереальные вещи. Так что, если и ехать в дурку, то всем троим, будем через стенку перестукиваться.
 
 
 
 
 
 

 
 
Антон смотрел на меня со смесью сочувствия и тоски. Последняя выделялась более отчетливо.
— Лесь?
— Ну, ладно, — она тяжело вздохнула и, демонстративно вскинув руки, направилась к выходу. – Если будет совсем тяжко, приду.
— Куда это она? – Я проследила взглядом за соседкой, которая прикрыла за собой входную дверь.
— Домой. У нас сейчас будет приватный разговор, ты, вроде, девушка вменяемая, в её присутствии особой необходимости нет.
Оговорка «вроде» в данном случае звучала шикарным комплиментом, а вот степень приватности разговора показалась мне несколько излишней, но решила пока не возражать. Просто пересела на стул, что придвинут ближе к мойке. Там рукой подать до подставки с ножами.
— Послушайте, мне не нужны никакие подробности о вашем… подвиде.
— Мне в этом слышатся расистские нотки, — задумчиво протянул он, поерзав в попытке устроиться комфортнее. Дело это бесполезное, сама там терпеть не могу сидеть, потому что узко, неудобно, ноги деть некуда, ещё и сиденье жесткое. – Нет никакого подвида, есть люди. Хорошие и разные. Разных обычно больше.
— Я не знаю, как вообще можно что-то понять в этом бреду. Нет, я смотрела и «Людей Х» и прочую муть, но поверить в это на самом деле мне сложно даже после того, как Алеся продемонстрировала свои навыки.
— Если бы Алеся действительно продемонстрировала свои навыки, ты бы сейчас сидела тихая и умиротворенная, разве что слюна с угла губ капала бы. А она тебе пару фокусов показала, не больше. Не обманывайся её внешностью.
— Да что в ней такого ужасного?! Нет, понимаю, что она как-то умеет не то, чтобы заставить, а…
— Влезть тебе в голову и управлять эмоциями, — он кивнул и, тяжело вздохнув, стащил галстук через голову, так и не развязав его. – Это страшный дар, и боятся её не просто так. Она хорошая, но опасная.
— Вы действительно убеждены, что она ведьма? – У меня в голове не укладывалось, что взрослые образованные люди могут верить в такую ересь.
— Я? Я убежден, что любая женщина