Грани нормального

вчера, когда она пыталась у меня узнать события той ночи?
— В смысле?
Антон не изменил позы, взгляд остался прежним, кажется, он даже не моргнул, но меня не покидало ощущение, что он весь подобрался, как кот перед прыжком. Большой такой кот.
— Ну, когда Алеся наткнулась на этот блок, и у меня сильно разболелась голова, у неё пошла кровь носом. Я понимаю силу убеждения, даже готова поверить в гипноз, но это как-то даже для психосоматики чересчур.
— Вот дура…
— Я?!
— Да ты тут причем? – Он досадливо поморщился и с оттенком угрозы посмотрел в сторону двери. Какая-то малая часть меня злорадно представила, что Алесе влетит за её эксперименты. – Это же не ты кровью плевалась. Что будет, если попытаться с разбегу головой пробить кирпичную стену? Вот примерно это с ней и было.
— А почему тогда дура?
— Потому что она знала, что блок есть, но все равно полезла. Ладно, за это я ей потом шею намылю.
Тоже мне, блин, банщик нашелся.
— Хорошо, с этим разобрались. Теперь…
— Может, давай завтра продолжим, а? Сегодня мы вряд ли договоримся до чего-то существенного. Я устал, как собака, за чай спасибо, но есть хочется, к тому же рано утром надо быть на планерке в администрации.
В его серых глазах появилось нечто, очень похожее на отчаяние. Но сегодня жалость мне была чужда.
— Вы расскажете, как можно снять этот блок, я вас покормлю борщом. Если научите сопротивляться внушению, ещё и две котлеты дам.
— Да за три котлеты я на тебе даже женюсь!
— Давайте не будем торопиться, ограничимся двумя.
 
— Нет, все-таки не понимаю, — я прижала ладонь ко лбу. Голова трещала от обилия информации и мерзкого запаха, который сочился через вытяжку на кухне.
— Ты в курсе, что у вас подъезде кто-то курит шмаль? – Антон, который уже полулежал на моем диване, тиская за налитой бок Бульку, подозрительно принюхался.
За прошедший час мы окончательно перешли на «ты», он душевно отужинал, я отменила запись к психиатру, и теперь пыталась понять, не поторопилась ли? Не в смысле страданий по исчезнувшим котлетам, а в том плане, что на полном серьезе слушаю его байки и в чем-то даже начинаю верить…
— Я даже знаю, в какой именно квартире курят. Но я не об этом, не понимаю, почему я не смогу рассказать кому-то о том, в чем вы с Алесей пытаетесь меня убедить?
— А это из той же оперы – пока человек не верит, но напуган происходящим, это тоже своеобразный блок. – Пес под его ладонью изогнулся чуть не по-кошачьи, подставляясь под почесывание. Во мне рождалась черная зависть. Не потому, что хотелось, чтобы чесали меня, просто мои нежности Булька сносил со смиренным терпением, а тут сам лезет.
— И больше ничего?
— А ещё понимание, что тебя сочтут сумасшедшей, а жить в комнате с мягкими стенами ты не хочешь, зато понимаешь, что там и окажешься, если начнешь нас разоблачать.  – Антон, отвлекшись от ублажения собаки, зевнул, прикрывшись ладонью.
— Да ну, мне кажется, при нынешнем обилии всяких гадалок и экстрасенсов, никто на меня и внимания не обратит. На людей с ножом не кидаюсь, уже хорошо. – Он смотрел на меня с каким-то странным умилением, искривив губы в немного ироничной улыбке. – Только не говори, что это тоже ваших рук дело?!
Я даже подпрыгнула, отчего кресло скрипнуло ножками по ламинату, а Булька вздрогнул и насторожил уши.
— Вот только не надо всё списывать на меня, среди обычных людей и своих дураков хватает. Но не воспользоваться таким удобным шансом было бы грешно.
— Подожди, а сколько вас вообще?
— В масштабах человечества немного, — он почти демонстративно поддернул манжет рубашки и глянул на часы. Я сделала вид, что этого не заметила и продолжала красноречиво молчать. – Господи, что ж ты въедливая такая… Плотность расселения разная, но в среднем где-то один на семьсот-восемьсот человек.
Математику я любила не меньше физики, поэтому вытаращилась на него, ещё раз пересчитав в уме:
— Хочешь сказать, что только в нашем городе вас около полутора тысяч?!
— Ну, где-то так.
Пока я переваривала эту информацию, Антон с некоторой неохотой поднялся, потянувшись всем телом. Я за этим наблюдала с отстраненным интересом. Вроде, и отворачиваться не стала, в конце концов, всегда приятно посмотреть на красивого мужчину, но голова была занята совершенно иными вещами.
— А что будет, если я поверю? Ведь тогда блок пропадет, и я смогу рассказать всю эту… ересь.
— Тогда ты поймешь, что мы абсолютно нормальные люди. Ну, и перспектива мягких стен от этого никуда не денется.
Он подошел ко мне, присел на корточки так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и взял за руки. Причем, делал он это осторожно и так, чтобы я могла в любой момент отдернуться. Его ладони были теплыми, от Антона