Грани нормального

оставленные за последние сутки метки и добавить собственную, и направилась домой. И вот там всласть провертелась под одеялом, мучаясь размышлениями.
В конце концов, решила, что стоит все же максимально изучить это непонятное явление. Раз уж есть что-то, что может влиять на меня, это нужно исследовать. Ну, хотя бы в пределах того, что смогу узнать. Научными трудами я никогда не грезила, ну её, эту бумажную канитель, так что страданий по докторской на основании рассказанного не будет. Но и оставаться в уязвимом положении мне совершенно не понравилось. Раз уж Антон обещал научить противостоять этому внушению, стоит воспользоваться такой возможностью. К тому же меня начало терзать любопытство по поводу того, как устроено их общество. Если это настолько многочисленная ммм… диаспора, то должны быть внутренние законы, например, вроде того, о котором вчера говорила Алеся.
Пока я косилась по сторонам, вторая дверь распахнулась, явив моего нового начальника. Он выглядел немного взъерошенным и недовольным, но, увидев меня, тут же повеселел:
— Привет, хорошо, что пришла. Располагайся.
И попытался снова скрыться в кабинете, но я не дала:
— И что мне делать?
— Если хочешь, можешь пока книжку почитать или в телефоне посидеть, звонки перенаправляются моему помощнику, я освобожусь через час, тогда и начнется всё веселье.
— Зачем я тогда приехала так рано?!
— Действительно, зачем… — Он глубокомысленно потер левую бровь, а потом просветлел лицом. – А, вспомнил. В малом зале сейчас будет слушание по поводу стройки государственного приюта для бездомных животных, думаю, тебе будет интересно. Покрутишься там, послушаешь, заодно себя покажешь. Совместим полезное с полезным.
Вот за это я ему простила и съеденные котлеты, и ранний подъем.
— Конечно, хочу! А меня оттуда не погонят? Все-таки оно же закрытое, а я официально работником администрации не являюсь.
— Пусть попробуют, если что, говори, что ты моя ассистентка, все вопросы и претензии направлять твоему непосредственному начальству. Всё, иди, а то опоздаешь, это на первом этаже, спустишься по главной лестнице и два раза налево. Или спросишь кого-нибудь. Куртку отдай.
Верхнюю одежду, снятую ещё в фойе, я продолжала стискивать в руках, Антон определил её в шкаф и почти силой вытолкнул меня в коридор.
Найти искомый малый зал оказалось не так просто, как казалось, но пойманная уборщица, которая, естественно, звалась старшим сотрудником клининговой компании, подробно объяснила, куда и как пройти.
На заседании было не так много народа, от силы два с половиной десятка человек, которые сидели, сбившись в немногочисленные группки, и кто общался, кто позевывал, но назвать атмосферу рабочей язык не поворачивался. Я приткнулась в последнем ряду, для видимости положив на колени блокнот с ручкой, и постаралась не бросаться в глаза.
Тема социального приюта для животных в нашем городе была не просто острой, а наболевшей. Последний государственный приемник закрыли ещё в середине нулевых, мотивируя тем, что нет денег на содержание животных. В принципе, вспоминая те времена, оно и неудивительно, но проблема в том, что обещанный новый приют не могли открыть вот уже больше пятнадцати лет. То долго не могли согласовать проект, а когда это получилось сделать, вдруг оказалось, что земля, предназначенная под постройку, уже давно продана и там заканчивают возводить очередной жилой комплекс. То и утвердили, и согласовали, и даже землю не успели под шумок продать, но вдруг взбунтовались местные жители, которым такое соседство не по душе. Их тоже можно понять, радость небольшая, но они как-то не учли, что рачительное государство не любит, когда нарушаются уже утвержденные планы, поэтому вместо приюта на том месте возвели городской крематорий. Не иначе как зная извращенное чувство юмора местных властей, соседи если и протестовали, то негромко и недолго. Кто его знает, что там ещё могут организовать из чувства противоречия…
Единственный большой функционирующий приют для собак был частным, и у меня, как у ветеринара, волосы встали дыбом при первом и последнем же визите туда. Дело это благородное, но организация была не просто никакой, она ужасающая. Представьте огороженную территорию пятьсот на пятьсот метров, где обитает несколько сотен собак. Криво сколоченные будки, регулярные подкопы под забор и никакого ветеринарного контроля. О том, чтобы стерилизовать новоприбывших, и речи не шло. Я так подозреваю, что владелец этого вертепа психически немного нездоров. Или много. Ну, вот бывают бабульки, которые от щедрости души заводят в однушке штук тридцать кошек, чем доводят до белого каления соседей по подъезду. А тут такая же шиза,