Грани нормального

дело не потянуть. И далеко не у всех общественных организаций и зоозащитников есть возможность приехать на своей машине, значит, минус этот сегмент.
Сама по себе идея временного приюта для бездомных животных предполагает, что часть из них после лечения и стерилизации найдет новых хозяев. Кто в здравом уме поедет к черту на кулички выбирать кота? Проще во дворе первую попавшуюся Мурку поймать. Или купить с рук «настоящего породистого котенка, но документов нет, потому что вязка была неплановая». А потом, когда этот котенок вырастет во все ту же Мурку, в лучшем случае оставить себе и носить её к коту каждые полгода, потому что «природа требует». В худшем она пополнит ряды все тех же дворовых, а не она сама, так её потомство, которое не получится выдать за таких же породистых, но без документов, и впарить хотя бы даже и даром.
В сухом остатке получается, что план есть, деньги выделят (при этом ещё большой вопрос, какую часть из них сопрут до того, как начнут возводить приют), но толку от него ноль.
Всё это я, постепенно распаляясь и повышая голос, высказала оратору. Честно, сдержаться пыталась, но тупость подобного решения просто выбешивала. Ну, взялись вы за это дело, ну, сделайте, как надо! Не на отвали, не кинуть кость, чтобы так называемая зоошиза заткнулась, а по нормальному. А то закон о наказании за жестокое обращение с животными приняли, вот только исполнять его никто не собирается, и на бумаге выходит гладко и красиво, а в реальности те же яйца, только в профиль.
Дяденька, имени которого я так и не узнала, сначала пытался меня перебить, потом чуть ли не заискивающе предложил оформить свои возражения в письменном виде, а потом и вовсе замолчал, глядя на меня со скорбью и смирением. Пару раз он посмотрел и на дверь зала, наверное, надеясь, что кто-то умный вызвал охрану, и меня сейчас под белы рученьки выведут из здания, выдав волчий билет.
Под локоть меня действительно кто-то схватил, я в тот момент пребывала в состоянии холодного бешенства, потому отдернула руку так, что чуть не ударила хватавшего.
— Да тихо ты! – Прошипел этот некто голосом Антона, и я замолчала. И потому что вспомнила, что он, вроде как, мой начальник, некрасиво получится, если я изобью его снова, только теперь уже прилюдно, и ещё потому, что вторую руку он с видимой небрежностью положил мне на талию. Небрежность была видимой, потому что ладонь сжал чувствительно.
— Антон Николаевич, рад, очень рад! — Выступавший дядька, судя по цвету лица уже пребывавший в состоянии гипертонического криза, действительно обрадовался. Во всяком случае, облегчение на челе проступило прямо вот очень большими буквами.
— Взаимно, — он меня все-таки отпустил, да я и сама уже поняла, что существенно перегнула палку, хотя не считала, что в чем-то не права. – У вас тут такие горячие дебаты, даже жаль прерывать, но мне бы свою помощницу забрать. Или она вам ещё нужна?
Докладчик с жаром заверил, что не нужна, глядя на моё мнимое начальство с такой теплотой, что мне даже стало как-то неудобно. Вот уж, действительно, как с цепи сорвалась. Сама же понимаю, что он к планам по организации приюта если и имеет отношение, то весьма далекое, а накинулась на человека.
Поэтому я сдержанно поблагодарила за интересный доклад и, влекомая Антоном, который так и не выпустил моего локтя, поплелась на выход.
— Н-да, я даже не ожидал, что ты так ярко выступишь, — прозвучало это почти восхищенно. Что было под этим почти, я постаралась не анализировать, предчувствуя, что ничего хорошего. Некрасиво как-то вышло, и себя только раздраконила, и его в нелестном свете выставила.
— Извини, не думала, что меня это так заденет… Я тебя подставила, да?
— Да ну, плюнь и разотри, — обратный путь занял куда меньше времени, или мне это с ещё не до конца развеявшейся пелены злости показалось? – Ты душу отвела, им тоже полезно, может, что путное из твоей речи усвоят.
Антон так быстро и умело упаковал меня в крутку, что опомнилась я, только когда он накинул мне на голову капюшон, проворчав что-то про не особо умных, кто зимой шастает без шапки.
— А куда теперь? Ты же говорил, что нужно сидеть в кабинете, ждать гонцов.
Перчатки я натянула уже сама, не дожидаясь помощи, и наблюдая, как он набросил пальто себе на плечи.
— На работу.  В этом кабинете я появляюсь от случая к случаю, сейчас увидишь, где в основном работаю.
Что примечательно, шапку он и сам не носил, а разговоров-то разговоров…
Из здания мы выбирались почти партизанскими тропами. Но то, что не через главный вход, это точно. Если учесть, что при этом Антон держал меня за руку, создавалась впечатление быстрого тактического отступления. От кого или чего он скрывается, я спрашивать не стала, но зарубку в памяти сделала.