Грани нормального

глубины души.
— Вот и я об этом. Возьми с собой какую-нибудь подружку, всё равно у тебя мужика нет. А если и есть, то это как в Тулу с самоваром. Завтра пришлешь мне фотки, чтобы я знала, что ты там точно была. Всё, мне пора.
И отключилась. Ну, бабуля… А ведь с неё станется стребовать с меня эти фотографии, и если я забью на матч, то она потом из меня душу вынет. К счастью, подобные закидоны у бабушки бывали нечасто, а пару-тройку раз в год можно и потерпеть. В конце концов, отчего и не сходить на игру? Осталось только придумать, с кем идти. А в свете того, что в ближайшее время мне по городу лучше передвигаться под охраной…
— Что-то случилось? – Антон терпеливо подождал, пока я не спрячу телефон в сумку.
— Да, но уже давно. Семьдесят шесть лет назад. Скажи, а как Алеся относится к хоккею?
 
 
 
 
 
 
 

 
 
— Зачем мы сюда вообще пришли? – Соседка несколько нервно оглянулась. Арена только начала заполняться зрителями, было занято около четверти кресел, но на подходе к ледовому дворцу народа было не в пример больше.
— Чтобы посмотреть хоккей. – Наши места были в крайнем секторе, не сказать, чтобы обзор отличный, зато одни из ворот рядышком. Почти под нами оказался проход, как я поняла после изучения схемы арены, оттуда должны выходить игроки.
— Ты любишь хоккей? – Дергаться и коситься она перестала, теперь с любопытством рассматривая саму коробку, отгороженную от нас стеклом. Лёд, подсвеченный синим, действительно выглядел сказочно. Легкая ритмичная музыка звучала достаточно громко, чтобы не прислушиваться, но не так, чтобы приходилось орать, переговариваясь.
— Не особо, но мне всучили билеты с настойчивой просьбой не игнорировать игру. Да и грех упускать шанс посмотреть. Говорят, наша команда в этом году всех рвет.
Парой рядов ниже висел плакат с нарисованным красным крестом. Если правильно понимаю, таких пунктов по всем трибунам разбросано несколько штук. Предусмотрительно, мало ли что случится, все-таки вместимость почти восемь тысяч. Даже при условии того, что заняты будут не все, это дофига народа.
— А как она хоть называется? – Алеся с интересом повертела в руках выданный нам плотный лист, который можно было сложить в гармошку и потом хлопать. На насыщенном серебристом фоне виднелась оскаленная морда большой кошки.
— «Ирбис». И вообще, ты столько лет в городе живешь, а как называется гордость нашего спорта, не знаешь. Стыд и позор!
— Я же говорила, что терпеть не могу зиму. А тут лёд. С какой радости мне было бы интересоваться местной командой?
— Темная ты, они уже два раза кубок выигрывали, в этом году тоже одни из главных претендентов.
— А, ну, тогда конечно…
Она протянула это с таким видом, что захотелось применить хлопушку прямо сейчас, щелкнув её по лбу. Сдержалась, вместо этого немного поснимав на телефон всё, что нас окружало.
Я так поняла, что на раскатку мы опоздали, хоккеисты уже ушли готовиться непосредственно к матчу, поэтому следующие двадцать минут мы обе провели, копаясь в сети на предмет игры. Правила хоккея оказались достаточно запутанными, но главное мы уяснили – «ирбисы» действительно сильны, так что уснуть на трибуне нам вряд ли придется. Ещё мы обогатились знанием, что наши, как хозяева, будут в серо-ало-черном, а гости в бело-синем. Общее смешение цветов немного психоделическое, зато даже с верхнего яруса не ошибешься.
То ли мы сидели слишком далеко ото льда, то ли тут продуманная система кондиционирования, но было достаточно тепло, так что куртки пришлось запихнуть себе за спины. Народ прибывал волнообразно, вскоре мы обзавелись соседом – с моей стороны подсел пожилой усатый мужик, Алеська же предусмотрительно уселась на крайнее сиденье.
— Ты как, нормально? – Я понизила голос, стараясь говорить так, чтобы никто не разобрал.
— Да, все хорошо. Просто не привыкла быть в такой толпе, — Алеся в постепенно затухающем свете казалась нездорового голубого оттенка. Хотя, учитывая освещение, мы тут все выглядим несвежими покойниками. На льду наметилось некоторое оживление, но что именно там происходит, рассмотреть не получалось.
— Если что, говори, сразу уйдем.
Не то, чтобы я уже раскаялась в том, что привела её на арену, но и не обратить внимания на то, что она кажется напряженной, тоже не могла. Алеся только отмахнулась и вытянула шею, рассматривая что-то слева:
— Кажется, начинается.
Это я и так поняла, диктор специально для особо одаренных напомнил, где и зачем мы собрались, проорал название команды гостей и те белым с синими всполохами горохом высыпали на лёд. Крупным таким горохом, мужики все оказались немного квадратными.