Грани нормального

такого не содержали, поэтому я только глубокомысленно кивнула, глядя на стального Сокола, который, будто не замечая происходящего, отъехал к борту и там пил водичку. Вот уж действительно, нервы железные. Ну, и защитные шорты тоже ничего.
Арбитры постепенно навели порядок, разогнав драчунов в разные стороны, из подсобки выскочили две девицы с подобием лопат, которыми шустро заскребли по льду, счищая накапавшую с разбитых лиц кровь. Судя по одобрительным воплям и аплодисментам, наши победили если не нокаутом, то по очкам.  Посовещавшись, судьи отправили по три игрока от каждой команды в штрафные боксы, а того беленького, который излишне размахивал инвентарем, проверяя голкипера «ирбисов» на крепость нервной системы, и вовсе выгнали с площадки. Он прошел практически мимо нас, в сердцах так долбанув клюшкой по перилам, что та разломилась на три части. Сидевшие ближе всего только и успели, что пригнуться, даже я отшатнулась, хотя до нас не долетело.
— Надь… — За всеми этими событиями я как-то даже забыла про странное поведение Алеси. – Пойдем отсюда.
Голос был таким, что невольно обернулась  и тут же охнула – от её носа по губам и подбородку стекали тонкие алые ручейки.
Что могу сказать, система видео наблюдения тут работает хорошо. Не успели мы выйти в холл, как навстречу выскочил парнишка с бейджиком, гласящим, что перед нами сотрудник арены, и поинтересовался, не может ли быть нам полезен, и как произошла эта досадная неприятность. Алеся, уже с горем пополам оттертая влажными салфетками, вежливо поблагодарила за участие и сказала, что это у неё от волнения, такая игра, такая игра!
Больше нами никто не интересовался и каверзных вопросов не задавал.
Такси я поймала без труда, в принципе, тут можно было бы прогуляться, минут сорок неспешным шагом, и дома, но Алесина бледность вкупе с предостережением не шастать ночью по подозрительным подворотням сделали своё чёрное дело – я медленно, но верно становилась параноиком. К тому же не уверена, что сейчас она в силах помочь даже самой себе, не то что встать передо мной живым щитом.
Водитель попался неразговорчивый, пару раз покосился на нас, но, напоровшись на мой взгляд, беседу затевать не стал.
— Ты как? – Я тронула локоть соседки, которая сейчас безучастно смотрела в окно. Там мелькали ярко освещенные витрины, уже наряженные в новогоднем стиле, хотя до него еще полтора месяца.
— Нормально.
Впрочем, голос у неё был не особо нормальным. Чуть хрипловатым, будто долго кричала, и каким-то бесцветным.
Доехали мы быстро, в подъезде тоже никто не поджидал, так что до родного этажа добрались без приключений. А вот там я настойчиво потянула Алесю к своей двери. Она, вроде, попыталась сопротивляться, но потом сдалась, видимо, поняв, что я от неё не отстану.
— Дай хоть умоюсь… — ворчливо отозвалась она, когда я, приплясывая на месте от нетерпения, посмотрела на соседку. Нашу верхнюю одежду я уже пристроила на вешалку, стянула с себя ботинки, попыталась было сунуться помочь Алеське, но та на меня только шикнула. Ну, и ладно, мне же легче.
— Иди. Чай будешь?
— Буду.
Я успела вскипятить чайник и сервировать стол печеньем (кстати, ею же и принесенным) и вазочкой с конфетами, когда Алеся, начисто умытая и даже чуть порозовевшая, появилась на кухне. Следы мертвенной бледности сошли без следа, нос тоже не выглядел ни припухшим, ни травмированным, а вот глаза у неё были уставшими.
— Что это было? – я поставила перед ней чашку, исходящую ароматом лимона и мяты.
— Кто-то воздействовал на вратаря, я это воздействие перебила. Всё.
Краткость, конечно, сестра таланта, но не до такой же степени.
— А подробнее можно?
— Можно, — она сделала пару аккуратных глотков, опасаясь обжечь губы. – Но минут через двадцать, не против?
Она неосознанно поежилась, хотя в квартире было довольно жарко, а сама Алеся одета вполне по сезону.
— Морозит? Плед дать?
— Давай.
Я сбегала в комнату, отобрала покрывало у Бульки, свившего себе гнездо на диване и вернулась на кухню. Пес заинтересованно потянулся следом.
— Так почему через двадцать минут?
— Сейчас Антон подъедет, а у меня реально голова трещит, чтобы два раза в подробностях пересказывать, — она укуталась в плед едва не по макушку, продолжая плотно держаться за чашку. – Извини, что так получилось, не хотела испортить тебе поход на хоккей.
— Ну, ты же не специально. Ты сейчас меня… слышишь?
— Ушами или…
— Или.
— Нет. В ближайшие несколько часов я буду как оглушенная летучая мышь.
— Ого.
Я задумалась и поняла, что вся эта потусторонняя фигня меня почти не напрягает. Да, интересно, немного настораживающе, но воспринимается уже почти нормально.