Грани нормального

Дожила…
— В прошлый раз кровь носом пошла, когда ты пыталась пробиться через мой блок. – Алеся медленно кивнула, рассматривая что-то в чайных глубинах. – А в этот раз почему? Я не про детали случившегося, а в целом.
Между темно-рыжими бровями залегла складочка, а тени под глазами стали темнее и отчетливо выраженными. Выглядела она сейчас  ближе к моему возрасту, а то и вовсе на все тридцать. Вместо девчушки-куколки рядом сидела красивая, но уставшая женщина.
— Тогда я пыталась продавить твой щит, сняв свои, — она легко тряхнула рукой, браслеты зазвенели. – А в этот раз пришлось быстро и грубо ломать чужие чары, не убирая собственную защиту. Это как во всей дури ударить монтировкой по пустой кастрюле. И кастрюля погнется, и руку, держащую монтировку, отбросит.
Хорошие у неё объяснения. Образные и понятные.
— То есть, накрыло этой отдачей не только тебя, но и ту кастрюлю? – Алеся ещё раз кивнула. – А вратарь?
— Да что ему сделается… Ну, может, немного в ушах позвенит, считай, что кастрюля была надета на его голову. Но в целом ничего с ним не будет.
— Между прочим, ему в том моменте клюшкой по бубенчикам прилетело.
— Да? Тогда даже лучше, звона в ушах он не заметит, не до того.
Добрая она все-таки и человеколюбивая. В общем, натуральная ведьма.
Я бы и дальше расспрашивала, но Алеся прикрыла глаза и, подтянув колени к груди, свернулась компактным клубком. Губы у неё чуть подрагивали, будто в ознобе.
— Тебе точно ничего не нужно? Может, в комнату перейдешь? Там удобнее.
— Нет, спасибо. Сейчас согреюсь, станет легче.
Мой крайне свободолюбивый и немного мизантропический пес, от порога наблюдавший эту картину, почти по-человечески вздохнул и, с некоторым трудом взобравшись на диванчик, полез к ней на колени. Может, я бы даже заревновала, но взгляд у Бульки при этом был полон смиренной жертвенности, поэтому махнула на них рукой.
Бестолково помыкалась по квартире, сняла слишком теплый свитер, оставшись только в футболке и джинсах, и поняла, что с нетерпением жду Антона. Чем вызвано моё волнение, понять нетрудно, очень уж хотелось узнать, что произошло на арене. Но сам по себе факт, что я буду рада видеть Васильева как-то немного насторожил. Он, конечно, приятный собеседник, красавчик и вообще почти мечта, но мне эта мечта и её проблемы уже существенно подпортили жизнь, так что привыкать к присутствию этого человека все же излишне.
В общем, зря я так предвкушала встречу. Стоило мне открыть дверь после резкого и продолжительного звонка, как тут же захотелось втянуть голову в плечи и куда-нибудь спрятаться. Булькина любимая задиванная щель в этом плане вполне подойдет.
— И где? – Судя по тому, какими резкими дерганными движениями он расстегивал пальто и смахивал подтаявшие снежинки с волос, Антон находился в крайне дурном расположении духа.
— Там, — я малодушно показала в сторону кухни и попыталась удрать, но не успела, его пальцы сжались на моем локте.
— Идем, к тебе тоже есть разговор.
Ой, как мне не понравилось это вступление…
Алеся сидела всё в той же позе нахохлившегося воробья, от которой у меня дрогнуло сердце, но ни её жалкий вид, ни синяки под глазами Антона не разжалобили. Вот уж не ожидала, что Васильев такой черствый тип!
— Мне можно тебе сразу голову отрывать, или попытаешься объяснить, какого хрена так подставилась? – Он повернулся ко мне, сверкнув глазами так, что я машинально отступила на два шага. – Садись, к тебе мы перейдем чуть попозже.
— Не наезжай, она не виновата, — Алеся аккуратно подпихнула придремавшего пса, и тот неохотно слез с колен и проковылял в коридор. Вот и не верь потом, что животные чувствуют опасность. – Я сама сглупила, не сдержалась.
— Если бы кое-кто не поперся «пялиться на мужиков», — мне достался ещё один огненный взгляд, — тебя бы там тоже не было. Лесь, ты сама понимаешь, куда влезла? Чего тебе, дуре, не сиделось ровно?! Ну, проиграли бы наши, можно подумать, первый раз!
Рявкнул Антон так, что разом вздрогнули стекла в дверце буфета, чашки на подставке и я.
— Не ори, — прежним тихим и чуть надломленным голосом медленно проговорила она. – Я виновата, я и отвечу.
Васильев поджал губы, и они стали тонкой белой нитью, а в глазах появилось нечто такое, что я, почувствовав поднимающуюся по позвоночнику дрожь ужаса, зажмурилась. Кажется, не того я из этих двоих боялась… Но и оставить беспочвенные наезды на пострадавшую девушку не могла, поэтому нехотя влезла:
— Причем тут Алеся? Она правильно сделала, это ведь нечестно, вот так использовать способности на тех, кто не может ничего противопоставить! Уж мне поверь, вы оба на мне такое проделывали, ладно, что это обидно, ерунда. Но это просто бесчестно и вообще!