Грани нормального

цену!
Алеся молчала, наверное, высказанное дало чуть расслабиться. А ещё мне стало мучительно стыдно за все мысли о популяции и прочие размышления насчет изучения паранормальных людей. И чем я лучше тех, кто работал в лабораториях?
Тишина хоть и не была зловещей, но я заерзала в попытке найти относительно безопасную тему:
— А кроме медведей, кто ещё бывает?
— М? – Соседка явно глубоко задумалась и с недоумением вскинула зеленые глаза.
— Ты сказала, что он был наполовину оборотнем-медведем. А в каких ещё животных они могут, ну… превращаться?
— Зависит от территории. Оборотни из нас самые оседлые, их трудно заставить сменить место жительство. Скорее всего, это связано с территориальностью и тем, что их животные привычны для конкретной местности. У нас это волки, медведи, реже рыси.
— А травоядные и птицы бывают? – Этот вопрос я задала с замиранием сердца и желудка.
— Насколько знаю, нет, только хищники.
Уххх… Прям аж на душе полегчало.
— А как вообще происходит этот оборот? – Я попыталась представить превращение человека в, например, волка. Ладно, вес туда-сюда, матерые могут и до восьмидесяти килограмм вырастать, но куда девать мех? Как в том старом анекдоте – я мягкий и пушистый, просто мехом внутрь? Воображение представило нечто такое, отчего замутило бы даже бывалого мясника.
— Не знаю. Я не особо интересовалась этим вопросом, просто принимала их существование, как факт, — Алеся пожала плечами.
Волки, медведи, рыси…
— Получается, что масса человека должна быть примерно равна массе животного? Но медведи же крупнее и тяжелее, или они становятся большими, но легкими?
Соседка хмыкнула и покачала головой:
— То есть, с самим фактом ты уже примирилась, или, наоборот, ищешь нестыковки?
— Я не знаю, примирилась или нет. Потому что сейчас в фазе полного охреневания. Но ведь всё это невозможно держать в полном секрете. Вас же довольно много.
— Естественно, о нас знают. Те, кому это положено по статусу, или супруги наших, создавать семью с людьми уже лет пятьдесят, как не запрещено. Да и сказки на ровном месте не возникают, причем, заметь, и оборотни, и вампиры, и ведьмы под разными названиями встречаются чуть ли в каждом этносе. Что нам делить? Живем мирно, грыземся в основном между собой, ну, иногда, конечно, и обычным людям прилетает, но стараемся это пресекать.
Она поднялась, чтобы выплеснуть остывший кофе, к которому так и не притронулась. Я тоже встала, выбросила смятую до непотребного состояния маску и заколебалась. Пора бы и честь знать, к тому же устала я зверски, но неутоленное любопытство к утру меня обглодает до чистых косточек. Поэтому, когда она кивнула, жестом приглашая за собой в комнату, пошла. И все на тот же многострадальный диван уселась. Снова на некотором удалении от хозяйки.
— А разрешили создавать семьи с людьми, потому что возникла опасность близкородственного скрещивания?
— Нет, потому что молодость и романтика, и наши часто влюблялись в обычных людей. А чем запретнее плод, тем он желаннее. В конце концов, мудрые в верхах плюнули на это дело, сказали, чтобы разбирались сами, но языками не мели и сохраняли в секрете наше происхождение. Я уже говорила, в браке с людьми и дети в девяноста процентах рождаются совершенно обычными, так что особых проблем с этим не возникает.
Я сидела, сжав в руках декоративную подушку, и думала-думала-думала… Напряженно, но совершенно без толка. Чувствуя, что у меня сейчас банально сорвет крышечку от обилия информации, я решила перейти на более безопасную тему.
— Что теперь будет с тобой?
Алеся, занятая крайне интеллектуальным занятием по пересчитыванию браслетов на левой руке, отвлеклась и приподняла брови:
— В смысле?
— Антон же сказал, что ты подставилась.
— А, это… Ну, поработаю немного в клубе, постараюсь узнать, кто и как ставил эту ерунду на игрока. Думаю, если присмотреться, там не на нём одном чары. Снять так, чтобы не выдать себя, я не сумею, но и другие ведьмы видят во мне только вампира, так что вряд ли насторожатся. – Она перестала звенеть браслетами и подняла на меня очень серьезные и даже чуть строгие глаза. – Но мне придется съехать домой и за тобой присматривать больше не смогу. Поэтому очень тебя прошу, будь осторожна. Я бы вообще предложила, чтобы ты пока переехала к родственникам, но не согласишься ведь?
— А если за мной опять придут, а дома ещё и родители? – О том, чтобы вернуться в родные пенаты, уже думала. И отмела эту идею, как несостоятельную. Конечно же мне было и есть страшно, но одно дело, когда боишься только за себя, и совсем другое, когда из-за твоих проблем пострадать могут ещё и близкие.
— Понимаю. На работу в понедельник пойдешь?
— Страшно,