Грани нормального

Я разочарована.
Голос она при этом и не подумала понизить, и я поняла, что либо сейчас сгорю от стыда, либо прямо не сходя с места задушу бабулю. И отнюдь не в объятиях. Это я привыкла к её эксцентричным выходкам, Антон же лицо к моей ба непривычное, к тому же мужчина, а у них психика хрупкая. Но я не успела открыть рот, чтобы шикнуть на родственницу, как лицо с хрупкой психикой хмыкнуло за моей спиной и с явной улыбкой в голосе произнесло:
— Анастасия Викторовна, вы всё так же прекрасны и проницательны.
Я тут же прокрутила в голове вчерашний разговор в кафе и могла поклясться, что имя ба не называла. Да и при чем тут тогда «всё так же»? Но влезать с вопросом не стала, предпочитая затаиться, вдруг получится перевести внимание бабули на Антона.
— Ну, хоть комплименты говорить научился, уже хорошо, — чуть высокомерно кивнула она, вновь переводя взгляд на меня. Блин, не получилось…
— Антон Николаевич, простите, мы на минутку, — я подхватила ба под руку и, не дожидаясь заверения Васильева, что он нас подождет, прямо вот не сходя с этого места, настойчиво потащила её за угол. Благо, встретились мы не посреди зала. – Ты что творишь?!
— Я? – Бабуля приподняла идеально выщипанные брови. – Разговариваю со старым знакомым, а вот ты какая-то нервная. И что за вид? Ты решила податься в секретутки?
За углом кто-то хмыкнул, пытаясь сдержать смех, я только закатила глаза. Надо было уходить подальше.
— Я тут по делу, и костюм нормальный, не придирайся.
— Костюм у тебя из разряда «я слишком умная, чтобы хотеть замуж, но если позовут, побегу», кстати, твой спутник в этом плане бесперспективный, кобель ещё тот.
Нет, правильно, что подальше не отошли, нечего уши греть на чужих разговорах. В этот раз упоминаемый кобель никак свое присутствие не обнаружил.
— Ба!
— Ой, всё! – Бабуля тяжело вздохнула, покачав головой в досаде. – Чувствую, правнуков от тебя не дождешься. Вечером позвонишь, у меня к тебе серьезный разговор.
И, не простившись, с видом королевы в изгнании покинула меня, направившись к старой обезьяне. Я ничуть не удивилась, увидев бабулю в компании подружки. Тем более, что именно Маргарита Львовна преподавала на кафедре гуманитарных наук и искусств, так что выставка как раз по её части. А мою ба она прихватила не иначе как в наказание за вчерашний проигрыш в карты, насколько знаю, скептическое отношение к современной живописи у меня наследственное.
Антона на том месте, где оставила, я не нашла, поэтому активно закрутила головой в поисках пропажи. Нашелся он неподалеку в компании двух дам и мужчины пенсионного возраста, который изо всех сил пытался убедить, что ему не больше пятидесяти. Наверное, с этой целью зачесывал длинные реденькие волосы на сияющую, как маяк в ночи, плешь. Дамы тоже выглядели довольно забавно, одна куталась в меховую накидку (представлю, как она в ней вспотела, в зале было, прямо скажем, не холодно), вторая стояла, ненатурально изогнувшись, в намотанном на шею шифоновом шарфе, свисающем чуть не до колен. Мне почему-то сразу припомнилась Айседора Дункан. Впрочем, шарф был единственным штрихом, роднившим эту даму с танцовщицей.
Влезать в разговор показалось неудобным, поэтому, дождавшись, когда Антон на секунду поднимет на меня глаза, жестами показала, что пойду прогуляться по залу. В ответ получила неодобрительно нахмуренные брови и решила считать это за положительный ответ.
К экспонатам я особо пристально не присматривалась, боясь, что некоторые из них могут надолго отпечататься в сознании, но все же из уважения к их создателям и просто правил хорошего тона задерживалась на несколько секунд, не забывая при этом искоса посматривать по сторонам. Хоть бы знать, чего ждать и кто на подозрении.
Перед одной картиной в жизнерадостных желто-оранжевых тонах я все-таки остановилась, слишком уж удобно она висела – отсюда прекрасно просматривался весь зал. И поняла, что Васильева нет. А вот это уже странно, не мог же он меня тут бросить…
— Меня ищешь?
Я подпрыгнула, едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, когда Антон, каким-то образом оказавшийся за спиной, тронул моё плечо.
— Ты! – Орать я поостереглась, поэтому только шипела. – С ума сошел так пугать?!
Он, явно не ожидавший такой реакции, виновато улыбнулся:
— Извини, не думал, что ты такая нервная.
— Станешь тут с вами нервной…
— Ладно, понял, больше так не делаю. Ничего?
Я с трудом сдержалась, чтобы не прижать руки к груди, проверяя, там ли сердце или всё-таки выскочило:
— Нет. А сказать, к кому присматриваться, ты не мог?
— Тогда бы нарушилась чистота эксперимента. Ладно, поехали отсюда, а то мне некоторые картины сниться будут, я же стареющий бюрократ, могу такого и не