Грани нормального

вообще плохая примета, вот она у мужичка сегодня и сбылась…
Антон несколько секунд сидел молча, все сильнее сжимая руль, а потом все-таки расхохотался, сумев перед этим выдавить:
— То-то я припоминаю, что кочергу ты в руке сжимала почти профессионально!
Я попыталась сделать суровое лицо, порицая такое поведение, но тоже не выдержала и рассмеялась.
Атмосфера в машине сразу стала почти дружеской, во всяком случае, коситься на Антона я перестала и даже смогла немного расслабиться.
— А что, если у меня не выйдет определить того, кто привез тебя в заповедник?
Эта мысль не давала мне покоя уже некоторое время. Почему-то я была уверена, что ничего у нас не получится.
— Значит, будем действовать по старинке — расследование дело муторное и не всегда благодарное, — он довольно беззаботно пожал плечами.
— Ты можешь сказать, что это за тайна такая, из-за которой тебя могли убить? Если не можешь, то не надо, — торопливо добавила я, внутренне сгорая от любопытства, хотя и понимая, что это не мое дело.
Антон ответил не сразу. Честно говоря, я уже решила, что он не будет отвечать вовсе, даже почти получилось подавить иррациональную обиду на этот счет.
Вместо того, чтобы ехать обратно на работу, он свернул к парку за Северным мостом. Узкий и длинный он тянулся вдоль реки километров на пять, постепенно теряя признаки окультуренности и превращаясь в натуральный лес. Но там, где сейчас остановился Васильев, были густые тропки, вымощенные тротуарной плиткой, как ни странно, расчищенной и даже присыпанной песком. По причине не очень хорошей погоды народа практически не было. Четверо мамочек с колясками, гуляющие с печатью обреченности на лицах, стайка подростков, рассевшаяся на расположенных рядом скамейках, как шумная галчиная стая. Да несколько пенсионеров, степенно прохаживающихся вдоль кованного забора.
— Идем.
Не то, чтобы я горела желанием прогуливаться по такой погоде, но вряд ли он привез меня сюда исключительно, чтобы я заработала сопли. Значит, есть какая-то причина.
Натянув шапку и поплотнее запахнув воротник куртки, вышла из машины. То ли ветер немного стих, то ли просто направление его было таким, что здесь оказалось довольно тихо. Звуки дороги сюда практически не долетали, зато можно было полюбоваться на свинцово-серую гладь реки. Ближе к берегу она уже покрылась ломким синеватым льдом, а вот посредине, там, где течение быстрее, плескалась ледяными даже на вид мелкими волнами.
— Думаю, ты уже и сама поняла, что мы хотим сделать, — Антон направил меня по одной из боковых дорожек, уходившей в горку.
Вообще-то было у меня одно предположение. Вернее, только одно оно и было, но выглядело несколько фантастично. Хотя, после всего, что я вчера узнала, даже затрудняюсь сказать, что теперь считать фантастичным.
— Я правильно понимаю, что вы хотите как-то заявить о себе? – Перчатки я благополучно оставила в сумке, которую из машины забирать не стала, поэтому успевшие озябнуть руки сунула в карманы.
— Правильно.
— Зачем? Если вы столько веков существует параллельно с людьми…
— Потому что времена изменились. Думаешь, нам самим нравится эта идея? – Антон говорил негромко и на меня не смотрел, хотя ладонь с моей спины не убрал. И если он чуть напряжет руки, получится, что он меня обнимает. И я не могла понять, хочется мне этого или нет. – Ты как-то спрашивала, можно ли по анализам определить, есть у человека способности или нет.
— И ты ответил, что нужно знать, куда смотреть.
— Да. И с каждым годом вероятность того, что найдется тот, кто это поймет и сделает специальную тест-систему на определение подвида, растет. Мы живем в цифровом мире, рано или поздно кто-то из оборотней попадет в обзор камеры видеонаблюдения в момент смены формы. Или появится прибор, позволяющий отследить чары. Это просто вопрос времени.
Снег чуть усилился, из мелкой крупы превратившись в более крупные и лохматые пушинки, создавая сказочную атмосферу. Вот только сказка получалась страшноватой.
— Вы опасаетесь, что, узнав о существовании ваших подвидов, люди испугаются?
— Они испугаются в любом случае. — Заметив, что я прячу ладони в карманах, Антон стащил с себя перчатки и, не обращая внимания на вялое сопротивление, натянул их на мои замерзшие пальцы. Перчатки были велики, но хранили тепло его рук, поэтому возражать я передумала. Хотя пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы случайно не потерять. – Если люди узнают о нас только потому, что сами раскрыли, доказать наше желание сосуществовать мирно будет трудно. Но пока мы держим существование в секрете, мы вне правового поля. Я так понимаю, про эксперименты с геномом ты уже знаешь? – Дождавшись, когда я чуть заторможенно