Грани нормального

ни со значением смотреть на моё медленно заливающееся краской лицо:
— Нет, не правда. Я в разводе.
А потом поднялся и куда-то вышел. Я даже грешным делом подумала, что это попытка сбежать, но вернулся он буквально черед несколько секунд, выходив, как я поняла позже, в коридор к верхней одежде. И протянул мне свой паспорт. Я от него отдернулась (от паспорта, не от Антона), даже пальцы сцепила на коленях, чтобы не взяться за красную книжицу.
— Зачем? Не надо, верю на слово.
— Бери, — он с нажимом взял меня за ладонь, таки сунув в руки документ. – Ты имеешь полное право спрашивать о том, что тебя интересует. И вообще, если появился какой-то вопрос, задавай, знаю я вашу женскую привычку выдумать фигню, накрутить себя, а потом смертельно обидеться. Если ответить на него не могу по объективным причинам, так и скажу.
Взять взяла, но открывать не стала. Мне это казалось проявлением неуважения. Так и сидела с его паспортом в руках дура дурой. Потом все-таки пересилила себя, тем более, что смотрел Антон с определенным нажимом.
Надо же, ведь есть люди, которые нормально получаются на фотографиях в документах…
Дальше я не полезла, посмотрела только вторую страницу, из информации которой узнала, что родился господин Васильев тридцать девять лет назад в нашем городе.
— Возьми. – Стараясь смотреть так же непреклонно, протянула паспорт владельцу. А когда он его не взял, положила на стол. – Мог просто ответить, зачем это?
— Ты меня боишься.
— Кто сказал тебе такую ерунду?!
— Никто, сам вижу. Ты знаешь, кто я есть, умом понимаешь, что я обычный человек, а подсознательно не можешь это всё сложить в нормальную картинку. Вот и пугаешь сама себя.
Я таки вскочила, но убегать не стала, даже прохаживаться по кухне не хотелось. Только постояла, все более нервно притопывая ногой:
— Ты такой же, как Алеся?
— Слава Богу, нет, а то давно бы свихнулся. Это и так заметно.
Вообще-то он прав, и это самое неприятное. В глубине души я никак не могла избавиться от страшилок, которые издревле придумывали про вампиров. Вроде, сказка и просто глупости, а столкнулась лично и поняла, что вытравить их из памяти не так и просто. Может, и не страх, но определенную долю опасения Антон вызывал.
— Я не специально…
— Знаю. Ты вообще молодец, относительно спокойно все восприняла, за святую воду и серебряные пули не хватаешься, — он улыбнулся одним углом губ, на секунду сверкнув ямочкой на правой щеке.
— Это потому что заранее спросила, чем вас можно взять, — ответила я чуть ворчливо, решив снова усесться на стул, но Антон протянул руку, которую я, чуть поколебавшись, приняла. И усадил рядом с собой, пусть боком, пусть немного неудобно, но можно и потерпеть. Тем более, что так было вполне даже возможно сидеть в обнимку, прижавшись к его теплому плечу.
— Ты не спеши, присмотрись ко мне. И я тебя торопить не буду. Только огромная просьба, если что-то не так, вот прям сразу говоришь, ладно? Если что-то испугало, насторожило, ну, мало ли.
Предложение звучало совершенно нормально и даже пугающе здраво. Но оно мне понравилось, прежде всего потому, что неприятно чувствовать себя ребенком, которому ничего не объясняют, потому что ещё мал и вообще ума не хватит понять взрослые рассуждения. А менее страшно от этого не становится.
— Можно спросить по поводу ваших способностей? – Руки я не отняла, замерев мышкой рядом с ним и чувствуя, как его пальцы потихоньку гладят мою ладонь.
— Можно.
— Я так понимаю, что у каждого подвида они свои? Вот ты, например, можешь внушать и заставить что-то сделать, вот эта самая степень воздействия, которую ещё пытался рассмотреть твой отец, это врожденное или можно развить? И если да, то за какое время? На эти вопросы ответить можешь или тайна?
— Да уж, накипело у тебя, — он хмыкнул, качнув головой. – Ответить могу, но предлагаю пойти гулять.
Я с сомнением посмотрела сначала на него, благо, сидел совсем рядом, потом покосилась на окно. Там было пасмурно и летел нечастый мелкий снег.
— Зачем?
— Затем, что если мы не пойдем, мы сейчас будем целоваться, так что рассказать ничего не получится. — И наклонился, мягко прижавшись губами к моему рту. Не буду врать, что я долго сопротивлялась. Вообще-то не сопротивлялась совсем, даже голову повернула, чтобы ему было удобнее, поэтому, когда он буквально через несколько секунд отодвинулся, постаралась скрыть разочарование. Не уверена, что получилось. – Видишь, на какие жертвы иду? Марш переодеваться, устроишь мне экскурсию по району.
Я, будучи все ещё немного очумелой от резкой смены темы, послушно поднялась и даже сделала несколько шагов из кухни, но потом оглянулась, подозрительно сузив глаза:
— Сиди тут и не подсматривай!