Грани нормального

нажимом, и я поняла, что тему лучше оставить. Во всяком случае, пока. Но уже то, что Антон не стал обсуждать, а тем более осуждать бывших жен, хорошо. Терпеть не могу, когда начинают хаять тех, с кем когда-то были близки. Не с закрытыми же глазами выбирал, так зачем унижать себя самого попытками казаться белым и пушистым на фоне бывшей половины.
Но, ё-моё, четыре бывшие жены!
Ладно, я пойму одну. Тем более, что с одной и так знакома. Ну, с натяжкой две, мало ли как бывает в жизни. Но четыре…
Господи, да у меня за двадцать шесть лет жизни всего двое мужчин было. И то один из них первая, как водится, несчастливая любовь ещё в одиннадцатом классе. А со вторым мы даже как-то подумывали о том, чтобы попробовать жить вместе, вроде, демо-версии брака, но так и не съехались, а потом и отношения сошли на нет сами собой.
Или он на каждой женщине, с которой спал, женился?
Я молча шла под руку с Антоном, чувствуя, что надо бы что-то сказать. Поддержать, так сказать, светскую беседу. Но мысли всё крутились вокруг его крайне бурной личной жизни. Интересно, а все его бывшие были их племени? Или он за видовое разнообразие в браке, поэтому попадались и обычные женщины? Вслух спрашивать не стала, слишком уж навязчиво это прозвучало бы. Как в том старом и несмешном анекдоте про случайную подружку, которая через полчаса думала, куда будут ставить шкаф и как назовут детей.
— Я тебя шокировал? – Антон остановился, повернув меня так, что смотреть приходилось прямо в глаза. Они у него были серьезными, даже строгими. И серыми. Ну, уже хлеб.
— Если честно, то да. Ты не похож на церковного служку, но и четыре жены для меня как-то перебор. Извини.
— Да ничего, я понимаю.
Мы молча дошли до горбатого мостика, через который молодожены в день свадьбы переносят свежеиспеченных жен. Не то, чтобы тут очень живописно, просто из всех городских мостов этот самый короткий, а невесты бывают разные.
— Ты обещал рассказать про ваши способности, — я решила ненадолго отвлечься от неприятного открытия по поводу его богатой на события семейной жизни и чуть натянула поводок, не дав Бульке обнюхать переполненную урну. Пес ответил мне укоризненным взглядом несчастной, буквально умирающей от голода собачки, которой жизненно необходимо сожрать недокуренный кем-то бычок. Я на скорбные глаза сиротки Баси не купилась.
— Да, точно. – Антон бросил на меня взгляд, в котором без труда читалось, что мой маневр по смене темы он заметил. – Что именно тебя интересует? Это я не для того, чтобы что-то скрыть, просто вопрос обширный.
— Начни с себя.
— С себя… Наверное, ты уже поняла, что мы можем ограниченно управлять менталом. Гипноз, легкое внушение.
— Насколько легкое? Ну, есть же какой-то максимум.
— Смотря кто и кому внушает.
— Ты – мне.
Антон на некоторое время задумался.
— Усыпить, заставить забыть события примерно десяти-двенадцати последних часов. Вернее, не начисто стереть, а размыть так, чтобы это воспринималось, как сон. Причем, такой, который почти не помнишь, больше образы, чем реальные картинки. Разговорить под гипнозом.
Я споткнулась, он тут же подхватил под локоть, не дав мне растянуться на грязном тротуаре.
— И это ты называешь легким внушением?! — Говорить на улице на эту тему я не боялась, погода не очень располагала к прогулкам, потому народа рядом не было. – Что же тогда может тот, кто сильнее тебя?
— Ну, у нас таких немного. Да и дело даже не в том, что воздействие будет сильнее, просто на более длительное время.
Мы на минуту замолчали, ожидая разрешающего сигнала светофора и понимая, что стоящая рядом бабуля благообразного вида вряд ли оценит тему разговора. Может, она не подслушивает и вообще глуховата, но закон подлости никто не отменял.
— Это зависит от врожденных данных или надо тренировать?
— Предрасположенности заложены генетически, но без постоянной работы над способностями ничего не получится. Теоретически каждый человек может стать олимпийским чемпионом. Но для этого ему нужно работать над собой день и ночь не один год. Так и у нас, хочешь чему-то научиться, тренируйся. Например, тот, кто работал с тобой не столько силен, сколько умеет пользоваться своим даром. Блок, построенный за счет вливания необработанной энергии, снять не сложно, а вот тот, где концы спрятаны так, что не найдешь…
Н-да, а в художественной литературе все совсем иначе.
— Ты воздействовал на меня так, чтобы я это потом забыла?
— Нет.
Наверное, мне очень хотелось, чтобы это было правдой, поэтому поверила. И допытываться на данную тему больше не стала.
Мы дошли до набережной, непривычно пустой и мрачной. Чуть дальше, там, где начинался подъем на один из мостов, связывающий два берега,