Грани нормального

нет, но хотя бы спотыкаться на ровном месте больше не заставит.
— Между прочим, три это ровно на одну меньше, чем четыре. Как ни крути, а разница заметная. К тому же они были не женами, а невестами.
— Да-да, всего лишь невесты, зато плодили мелкую нечисть в промышленных масштабах.
Кстати о мелкой нечисти.
— У тебя есть дети?
По всей видимости, не я одна провела эту параллель, потому что вот теперь Антон посмотрел с отчетливой укоризной. Не то, чтобы этим заставил устыдиться, но желание смеяться прошло.
— Нет.
— Я могу спросить почему?
— Можешь. Но у меня нет четкого ответа на этот вопрос.
Игривое настроение развеялось окончательно, поэтому уже остывший кофе я допила в молчании. Оно не было тягостным, но если бы Антон попытался его разрядить, с радостью поддержала бы. Не попытался.
Разговор увял окончательно, поэтому мы минут через пять засобирались из гостеприимного заведения, чем явно не порадовали собаку. Булька косился на меня с обидой и злостным смирением блаженного, которому на паперти вместо монетки предложили буклет с адресом ночлежки. Но попытки встать не сделал, так что из-под стула мне пришлось вытаскивать его волоком.
Антон, который успел расплатиться и теперь с заметным удовольствием наблюдал за нашим противостоянием, не мудрствуя лукаво, поднял сарделькообразное тело и перекинул через правый локоть. Левой же ладонью крепко взял меня за руку, так что кафе мы покинули единой скульптурной композицией.
Как мне показалось, улице ещё сильнее похолодало, или это просто по контрасту с теплым помещением, но щеки тут же обожгло совсем не ласковым ветерком. Похоже, не у меня одной возникли эти ощущения, так что в обратном направлении мы шли намного быстрее.
— И как теперь быть с выявлением того, кто на тебя покушался? – Я не выдержала первой, начав говорить, когда на горизонте показался любимый сквер моей собаки. Которая, по всей видимости, решила, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, потому никаких протестов не выказывала. Боюсь, он теперь и со мной будет пытаться провернуть такое, но у меня просто сил не хватит таскать на руках этого колобка на кривых ножках, так что перетопчется.
— Пока никак. Просто будь осторожна. Кстати, хорошо, что напомнила, на работе в магазине с понедельника появится стажер, парнишку зовут Валера, если возникнут какие-то проблемы, обращайся к нему.
Я резко остановилась, Антон нет, а руки моей не отпустил, поэтому ещё с метр меня по инерции протащило за ним.
— Ты приставил ко мне соглядатая?
— Ерунды не говори, это не соглядатай и даже не охрана. Так, поднимет шум при острой необходимости.
— Да я не возмущена, просто удивилась… — Честно говоря, новость эта хоть и была немного обескураживающей, но мне стало немного спокойнее. – А он кто?
— Просто исполнительный парень.
— Ты же понял, о чём я, чего паясничаешь.
Антон остановился, глянув сверху в мое запрокинутое лицо, но утолить муки любопытства не пожелал:
— Понял. Посмотришь на него, потом озвучишь свои предположения. – Внезапно он легко щелкнул меня по уже замерзшему и наверняка покрасневшему носу. – Идем домой, ты губы обветрила.
Говорить, что обветрила я их ещё вчера, когда кое-кто, не обращая внимания на погоду, старательно облизал мне их на морозе, я посчитала ниже своего достоинства. Только посмотрела с легким налетом высокомерия и пошла вперед, вздернув тот самый покрасневший нос.
Как ни странно, в гости Антон не напрашивался. Я уже целую речь подготовила, в которой тезисно обосновала, почему не хочу торопиться, и вообще он у меня пока не перешел в разряд людей, которым позволено вот так приходить ко мне домой, практически, когда вздумается.
Васильев дождался, пока я отопру дверь, терпеливо держа моего отожравшегося питомца на руках, потом все-таки спустил Бульку на порог, чтобы в следующую секунду осторожно поцеловать меня в губы:
— Если понадоблюсь, приходи.
И ушел.
А у меня заготовленная речь пропала, впрочем, вместе с даром этой самой речи.
Зря только сама с собой спорила.
— Идем, бандит, — я ногой подпихнула под попу пса, который все никак не мог решить, хочется ему домой или в подъезде тоже интересно.
Остаток дня Антон меня не тревожил, даже не звонил, чем настораживал ещё больше, чем если бы ломился ежечасно в двери. Правда, когда на улице начало темнеть, заглянул, чтобы уйти в закат с Булькой, мне в прогулке было отказано по причине того, что снег перешел в дождь, и нечего по такой погоде делать на улице. Не скажу, чтобы я прямо так уж яростно напрашивалась в попутчицы, легко дав уговорить себя сторожить квартиру, пока мужики гуляют. Вернул собаку минут через сорок, от чая отказался, даже заходить