Грани нормального

мозг за гипоксию спасибо не скажет.
Удивительно, но приступа страха не было. Даже особого испуга не наблюдалось. Подумав, я решила, что подсознательно ожидала чего-то такого, только странно, что это же подсознание не помогло, когда меня похищали. Нет бы прям сразу паническую атаку организовать, от которой я бы к стулу в своем кабинете примерзла, так понеслась на выручку. Айболитиха, блин…
Стараясь не отнимать ладони от покрашенной в темно-бежевый цвет стены, дошла до двери. В отличие от всего остального, она была добротной, металлической.  Естественно, запертой. Хорошо хоть лампочка под самым потолком включена, иначе я бы рехнулась от ужаса, придя в себя в этом склепе, да ещё и в полной темноте.
Ну, если сразу не убили, есть шанс, что и дальше лишать жизни не станут. Не то, чтобы я так волновалась за собственную непорочность, но себя осмотрела. Все тот же хирургический костюм, судя по виду, никто снять его не пытался. Уже плюс. А вот то, что я в одном тапке, минус. То ли сбила его при недолгой борьбе в машине, то ли во время перемещения сюда потеряли. Но на диван пришлось вернуться, пол тут бетонный, и тонкий носок от холода ничуть не спасает.
Как и попытки себя успокоить не спасают от навязчивых мыслей.
Зачем меня вообще увозить? Насолить Антону? Да ну, ерунда какая-то… Или просто убедиться, что я ничего не помню? Как-то там настройки поменять, усилить этот долбанный блок. А может, уже и сделали… Вот теперь я почувствовала, как за плечи обнимает тихая подруга-паника. Как можно вообще понять, забыла я что-то или нет, если событие стерли начисто? Может, мне уже все мозги переворошили, а я ни сном, ни духом. Так, стоп. Антон говорил, что можно влиять на кратковременную память, двенадцать часов. Допустим, мне попался совсем уж мощный вампир, ну, пусть будут последние сутки. Вроде, ничего такого не было. Но можно ли верить этим воспоминаниям, большой вопрос.
Подтянув колени к груди, я сжалась в клубок для экономии тепла и нервных клеток. Не особо получалось что одно, что второе, но можно хотя бы попытаться.
Вариант первый – Антона пытаются развести на какие-то действия.
Глупости, о том, что он даже женат четырежды, всем известно, а мы встречаемся три дня, ожидать, что ради меня он благородно бросит всё и полетит спасть, придерживая развевающийся плащ, приятно, но напрасно. Я бы на его месте вряд ли так сделала, вот точно! Да, я ради собаки понеслась непонятно куда и с кем, но это же собака…
Вариант второй – пока меня тут маринуют, Антон с большой долей вероятности будет искать. А значит, в это время он или сам будет в уязвимом положении (хотя с чего бы?), или, пока он рыскает по городу, можно как-нибудь подгадить. Вот в это верится куда больше.
Больше версий у меня не было, поэтому я, чтобы не скатиться в истерику, шепотом читала стихи, которые помнила из школьной программы. Звенящая тишина слишком уж действовала на нервы, а собственный голос создавал иллюзию нормальности. Лучше всего мне припоминался Есенин, потом пришла очередь Пушкина, а дальше и Лермонтова. Аккурат на фразе «Однажды русский генерал из гор к Тифлису проезжал…» дверь дрогнула. Я тут же притихла и насторожилась, зачем-то стащив второй тапок. Наверное, чтобы отбиваться от похитителей.
По закону фильмов ужасов сейчас лампочка должна была мигнуть и погаснуть, я даже покосилась на неё, потому что за пределами комнаты снова всё стихло, а потом там кто-то заскулил. Мне даже сначала показалось, что это животное, но потом это животное невнятно забормотало про то, что не знает, где ключи. Судя по звуку, его ударили головой о дверь. Ключи тут же нашлись, потому что спустя несколько секунд она открылась. Если бы раздался душераздирающий скрежет, я бы не удивилась, но распахнулась она совершенно бесшумно. Так же бесшумно на пороге появился Антон. На героя боевика он не походил – ни разбитых губ, ни ссадин на костяшках, даже волосы лежали ровно, а узел галстука в распахнутом вороте пальто казался идеальным.
Вот только глаза были такие, что я невольно вздрогнула и отвела взгляд. И хотя меня тут же отпустило внутреннее напряжение, да и облегчение от его появления не описать словами, едва не поежилась. Даже зачем-то ещё крепче вцепилась в одинокий тапок. Дался он мне…
— Сидишь? – Голос у него был тоже очень нормальным. Даже чуточку веселым. Таким, что мне как-то сразу стало понятно, что Антон в состоянии холодного бешенства. Собственно, именно оно из его глаз и выглядывало.
Я неопределенно пожала плечами:
— Сижу.
За пределами комнаты снова раздалось уже более внятное шебуршание, и незнакомый голос посоветовал кому-то не усугублять и отползти к стене. Явно не мне. Да и слушала я это краем уха, глядя на Антона, который подошел вплотную, а