Грани нормального

старалась не вслушиваться в его слова. Кто знает, может, не только при непосредственном контакте умеет мозги пудрить. Мне бы позвать на помощь, но, увы, когда убегала, телефон я умудрилась выронить, потому ждать подмоги было неоткуда. – Могу на чем угодно поклясться, что вреда тебе не причиню. Те, кто привез меня сюда, где-то недалеко.
Несмотря на данное самой себе обещание к нему не прислушиваться и ни в коем случае не отвечать, я все же не сдержалась:
— Вы же не помните, как тут оказались.
Затвор ружья со скрипом щелкнул, за дверью воцарилось подозрительное молчание. Но было оно недолгим:
— Что ты там делаешь?
— Заряжаю ружье.
Снова тишина.
— А у меня здесь твоя собака.
Ну, скотина!
— Если тронете мою собаку…
— Да нужна она мне. Я говорю о том, что ты сейчас можешь уйти, пусть и с ружьем. Но чуть попозже приедут плохие дядьки, которые меня сюда привезли, а тут твой Булька в свидетелях.
В комнате возобновилось таинственное шуршание, и я невольно задалась вопросом, что он там делает? Ну, не ногтями же пытается проскрести дерево…
Но оставлять с ним собаку не хотелось совершенно. Я не тронутая зоошиза, но ответственность за прирученного зверя не пустой звук.
— А могу пристрелить и потом предъявить вашим врагам готовый труп.
Он немного помолчал, потом со вздохом пробормотал:
— Да ты пацифистка… Кстати, при мне документов и телефона не было?
— Нет.
Убегать я уже передумала, хотя и приготовилась выскочить из избушки при первых же признаках агрессии.
— Это уже интереснее. Ладно, пошутили и хватит. Часа через полтора за мой приедут друзья. Не знаю, успокоит тебя это или нет, но друзья эти из полиции. Расскажешь им всё, что видела и помнишь, и я уеду. А вот потом события последних восьми часов тебе бы лучше забыть. Извини, что напугал, я хотел просто помочь.
Судя по тому, откуда доносился его голос, Антон сидел у двери. А судя по тому, как само полотно минуту назад скрипнуло, привалился к ней спиной.
— Как вы вообще это делаете? – Я уселась посреди кухоньки на подтащенный табурет, сжимая в потных ладонях проклятое ружье, которое, мало того, что не работает, так ещё и норовило выскользнуть.
— Что делаю?
— Ну, фокус этот глазами. Это какой-то вид гипноза?
— Можно сказать и так. Хотя, скорее, элемент НЛП. 
Что такое нейролингвистическое программирование, я слышала, пару лет назад подружка даже пыталась затащить на тренинг по этой технике, но безуспешно. Не люблю, когда мне за мои же деньги имеют мозги.
— Разве такие практики действуют так быстро?  
— Ладно, раскусила, я тебя загипнотизировал взглядом и вообще великий маг и фокусник.
— Ну, НЛП так НЛП, чего паясничать… Вы серьезно насчет полиции?
— Да. Поверь, мне выбраться отсюда хочется не меньше, чем тебе меня выставить, но надо понять, как я тут оказался. И не грозит ли тебе опасность, за то, что помогла. Если тебе так будет спокойнее, посижу здесь.
— Да я и не собиралась вас оттуда выпускать.
Разговор зашел в тупик. Выбегать в темноту и холод, да ещё и без собаки мне уже совершенно не хотелось. Выпускать сидельца из соседней комнаты, впрочем, тоже. Наверное, это остаточные следы его этих психологических изощрений, но Антон вызывал инстинктивное расположение. А я своим инстинктам верила, так что решила подождать обещанных правоохранителей.
Ружье отложила, толку от него немного, а за окончательную поломку дед Тихон меня нравоучениями доведет до дергающегося глаза.
— Слушай, а почему ты живешь здесь одна?
Похоже, Антон был существом исключительно социальным и одиночеством тяготился. А Булька то ли обиделся и на контакт не шел, то ли не смог удовлетворить взыскательный вкус собеседника.
Но направленность разговора мне не понравилась.
— С чего вы решили, что я живу одна?
— С того, что пока ты спала, я прошел по дому. Что это вообще за место такое странное? Ни водопровода, ни канализации…
Я, не торопясь отвечать, прошла к печке, угли в которой давно погасли, и разожгла дрова заново. В домике было ещё довольно тепло, но газа здесь тоже нет, потому готовить приходилось на живом огне.
— Я же сказала, вы в заповеднике. А это дом смотрителя. Скажите спасибо, что хоть электричество есть.
— Спасибо… А ты и есть смотритель?
Перед тем, как ответить, я немного поколебалась, но врать все-таки не стала.
— Нет. Смотрителем здесь работает брат моей бабушки. Но у него несколько дней назад прихватило почки, мы отправили его в больницу на обследование.
— А ты подхватила упавшее знамя?
— Ну, типа того.
Щедрое руководство выписало мне очередной отпуск на вторую половину осени, рассудив, что ни детей, ни мужа у меня нет, заядлой