Грани нормального

потом опустился перед диваном на корточки. Внимательно осмотрел меня, задержавшись взглядом на шее. Я молчала, затаив дыхание, и ждала, когда рванет. Потому что такое спокойствие выглядело совершенно ненатуральным. В нем звучали отголоски не то от шипения на глазах укорачивающегося бикфордова шнура, не то предупреждающий шелест трещоток змеи.
Ни отвести глаз от его лица, ни сглотнуть пересохшим горлом у меня не получалось. Даже на секунду появилась мысль, что тот, кто сейчас продолжал тихо ныть в коридоре, не так опасен, как мой спаситель.
— Антон, я…
— Лучше помолчи. – Он прижал палец к моим губам. – Потом, хорошо? Сейчас я спрашиваю, ты отвечаешь.
Я только кивнула, потому что руки от моего лица он так и не отнял. И приблизился вплотную, так, что я видела его глаза на расстоянии ладони. Они были странными. То есть, ещё более странными, чем тогда, в заповеднике. Вместо чистого синего или привычного светло-серого там клубилось что-то темное и страшное. Как грозовая туча, которая накатывает шквалом, а ты в чистом поле и понимаешь, что бежать бесполезно, все равно размажет первым же порывом.
— Тебя не обижали? – Отрицательно покачала головой. – Видела кого-нибудь?
Теперь пришлось усилием воли чуть отклониться, чтобы иметь возможность ответить:
— Только женщину, которая меня выманила.
Очень хотелось спросить, нашли её или нет, и если да, то по своей ли воле она это сделала, но категорическая просьба молчать, пока не спрашивают, была свежа в памяти.
— Как себя чувствуешь?
Перед тем, как ответить, прислушалась к себе. Вроде, ничего. Только шея болит, голова ноет и неплохо бы заглянуть в туалет. Последнее вполне терпит, так что озвучивать не стала.
— Нормально.
Он кивнул, поднимаясь. Резкими движениями расстегнул пальто:
— Встань на диван. – Я молча подчинилась. Теплая ткань легла на плечи, укутав меня до колен. Потом сильная рука осторожно подхватила под бедра, поднимая, как ребенка, на согнутый локоть. – Смотришь только на меня, не по сторонам.
— Почему? – Я инстинктивно схватилась за его плечи.
Судя по тому,  как напряглись желваки на его щеках, Антон стиснул зубы.
— Пожалуйста, сделай, как я прошу.
Больше он ничего не добавил, а мне показалось, что хотел. Например, что он может и заставить. Глянет мне в глаза синим взглядом, и всё, буду тихой ласковой дурочкой.
— Хорошо.
Для верности я даже зажмурилась, пока он пару минут нес меня на руках. Потом стало резко прохладнее, и я открыла глаза.
Место было странным. Не то складские помещения, не то просто полузаброшенная промзона. Длинное серое здание без окон, выщербленная бетонная эстакада. Из десятка фонарей горели только три. Несколько автомобилей, стоящих так, будто покидали их в спешке. А ещё на улице уже сгущались сумерки, значит, с момента, когда меня увезли, прошло не меньше трех часов.
Он подошел к одной из машин и, не дав коснуться необутыми ногами подмерзшей грязи, усадил на заднее сиденье.
— Сидишь тут, ждешь меня. Проследи.
И ушел.
То, что последняя фраза предназначалась не мне, дошло не сразу. Только когда рядом кто-то шевельнулся, отчего я шарахнулась к дверце.
— Тихо, не буянь. — В машине было довольно сумрачно, и я присмотрелась, пытаясь рассмотреть ту, что заговорила. Голос женский и даже будто смутно знакомый, но чей? – Ложись головой ко мне на колени и немного откинься назад.
Проморгавшись, я поняла, что сижу в компании… Альбины.
Она устроилась рядом, разворачивая небольшое полотенце. Потом вытащила из сумки пару пузырьков без надписей. От одного из них, стоило только открыть крышку, распространился резковатый, хотя и довольно приятный запах.
— Вы что тут делаете?!
— То, чего мужикам доверить нельзя, сказали же глаз не спускать… Ложись, говорю, а то завтра шея будет черно-фиолетовая. И мы уже переходили на «ты».
Силы, как моральные, так и физические у меня неожиданно закончились, поэтому я поддалась, растягиваясь на коротковатом сиденье. Ноги пришлось согнуть, чтобы хоть как-то уместиться, а голову уложить на её коленки. К слову сказать, довольно жесткие и костлявые.
— Да, точно, переходили. Рассказывай.
Вместо того, чтобы сразу пересказать, что происходило, пока я сидела в заточении, она положила мне на шею холодную мокрую ткань. С неё тут же потекло за шиворот, поэтому понадобилось определенное усилие, чтобы сохранить неподвижность. Очередное пальто Антона изгваздаю… Кстати, почему не снял с меня, на улице холодно, а он налегке бегает.
Меня начало слегка потряхивать, как и всегда при отложенной реакции на стресс, но слез не было. Наверное, ведьма, у которой я так вольготно разлеглась на коленях, что-то