Грани нормального

ключи остались в сумке, а сумка на работе. Так же, как моя одежда, телефон…
— Антон, надо вернуться за моими вещами. – Получилось тихо и даже немного робко.
Он молча протянул руку к пассажирскому сиденью, которое мне было отсюда не видно, и, не глядя, протянул сумку. Мою собственную. Подождав, когда я её заберу, перегнулся под бардачок. Тому, что в следующую секунду мне отдали мои же ботинки, я не удивилась. Зато стало интересно, из какого места он вытащит верхнюю одежду.
— А куртка?
— Забыл.
— Да ладно, не страшно… — Я торопливо обулась, тут же почувствовав себя намного увереннее и защищеннее. До такой степени, что даже спину выпрямила и проверила содержимое сумки. Но не до такой, чтобы завести разговор. И вообще у меня горло болит, не до болтовни.
Содержимое меня порадовало – документы, ключи и телефон на месте. И если не брать во внимание десяток пропущенных от Антона и пяток с незнакомых номеров, никто из родных меня не потерял, что уже прекрасно. Значит, новости о моих приключениях их обошли.
Кстати, похитители отвезли меня не так, чтобы далеко – от клиники минут пятнадцать вглубь частного сектора за бывшей территорией завода Калинина. Там испокон века была промзона, на которую даже в эпоху дикой застройки никто не позарился. Мало того, что инфраструктуры нет даже в зачаточном состоянии, так чуть дальше мыловаренный завод, источник периодически накрывающей окрестности резкой аммиачной вони. Сомневаюсь, что желающие здесь жить встанут в очередь для заселения такого дивного места. Завод не работает уже лет двадцать, часть зданий в аренде под складские помещения и мелкие производства, остальные тихо ветшают. В общем, если бы меня бросили в том подвале, нашли бы лет через пять, причем, совершенно случайно.
А ведь там было довольно чисто, да и диван этот… И дверь новая. Не думаю, что это ради меня одной расстарались. Значит, использовали и раньше, ну, или просто знали, что там можно подержать какое-то время заложника, не наобум же везли. Как только Антон станет пригоден к конструктивному разговору, обязательно об этом скажу. Думаю, он и сам до этого уже дошел, но лишним не будет.
— Что будет дальше? – Второй раз я заговорила, когда он сворачивал во двор.
Ребятня гоняла мяч по подмерзшей детской площадке, соседка из второго подъезда выгуливала старенького пуделя. И соседка, и пудель выглядели благообразно до умиления, хотя характеры оба имели крайне сложные. Сталкивалась и с одной, и со вторым в непосредственной близости.
Двор выглядел таким спокойным, что я невольно передернулась. Вот так живешь, гуляешь, а вокруг, оказывается, такие страсти кипят. А на поверхности ни-че-го.
— Сейчас ты соберешь вещи дней на пять, мы переезжаем по мне.
Я прекратила рассматривать уютную рутину соседской жизни, резко повернувшись к Антону.
— Зачем? Меня ведь не из дома выкрали.
— Затем, что так будет спокойнее и безопаснее. Даже если мы будем жить в одной квартире, я не смогу быть постоянно рядом. В моем доме ты будешь в безопасности, даже если меня нет.
Он остановился возле подъезда, заглушил двигатель и повернулся ко мне.
— Но ведь тебя увезли именно оттуда…
— Не из дома. Я не успел переступить порог, был во дворе. Да и этот недочет уже исправили. Давай ты сейчас просто согласишься, а завтра я отвечу на все вопросы.
— Все-все?
— Да. – Антон протянул руку, аккуратно заправив мои выбившиеся из растрепанного пучка волосы за ухо. – Все, на которые знаю ответы. Но не сегодня.
Подушечками пальцев он провел по моему виску и ниже, по щеке, пока не остановился на шее. Там ныло и немного дергало. От его кожи исходила приятная прохлада, остужавшая саднящие синяки.
— Ты не виноват. Тот, кто меня увез, все просчитал, я не могла не выйти.
— Знаю.
Он резко отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. Значит, минутка откровенности и разговора по душам закончилась. Жаль. Или не очень, потому что меня уже начинало потряхивать, значит, и слезы не за горами. И не хотелось бы, чтобы накрыло меня у него на глазах.
Поэтому я позволила себе помочь, стараясь идти так, чтобы меня не было видно. На улице уже довольно темно, да и рядом никого нет, но показываться в расхристанном виде и в пальто с чужого плеча всё равно не хотелось, потом слухи будут ходить один другого чуднее.
Вообще я могла бы встать в позу, заверить, что всё будет прекрасно и категорически отказаться покидать родные стены. Могла, но не стала. До всего этого я так бы сделала, но после сегодняшнего… Даже не после похищения, кстати, совершенно дурацкого. Если уж так не хотели, чтобы я что-то вспомнила, проще было сразу убить. Но не убили, значит, не до такой степени я для них опасна. Меня пробрало после разговора с Альбиной.