Грани нормального

пару секунд, потом ответил:
— Чтобы точно сказать, мне нужно посмотреть.
Булька недовольно заворчал, потому что я, сама того не желая, слишком сильно сжала пальцы на его загривке. Обидевшись, он спрыгнул с дивана и, демонстративно клацая когтями, ушел на кухню. Я его демарш отметила рефлекторно, полностью сосредоточившись на Антоне:
— Как именно?
— Так, как ты и подумала.
Ой, ёёё… Мне не хотелось этого. Во-первых, сама идея, что кто-то копается в моих мыслях, вызывала отторжение. Даже если это Антон. Во-вторых, особенно, если это Антон – мало ли, что он там найдет!
И пускать это на самотек нельзя, я ведь даже не поняла, что что-то не так. Ну, не ревется, тоже мне проблема, наоборот, хорошо, вон какая выдержанная оказалась.
— Что для этого нужно?
— Ничего, — он пожал плечами, а потом протянул мне руку. Я положила пальцы ему на ладонь, пока не передумала, и рефлекторно зажмурилась, сжимаясь. Вроде, это не неприятно, да и делать так он будет не первый раз, но всё равно страшно. – Мне не обязательно смотреть в глаза, но так будет легче.
Ладно, легче, значит, легче.
Он наклонился так, что мы очутились нос к носу, и без того не особо яркий свет был за его спиной, поэтому лицо Антона оказалось в тени. И всё равно мне было видно, как расширяются его зрачки, затемняя обычно светлую радужку, будто в прозрачную воду плеснули чернила. Расползшаяся синева до неузнаваемости изменила его взгляд, и сердце, начавшее биться суматошно и быстро, постепенно успокаивалось, как и вся я. Если в прошлый раз не понимала, что происходит, то теперь старалась прислушиваться к своим ощущениям. Мне было спокойно, легко. Умиротворенно. Даже неприятная стянутость кожи на щеках, растравленных слезами, отходила на второй план. Веки понемногу начали наливаться тяжестью, но к этому я была готова, поэтому тихо выдохнула:
— Не смей меня усыплять.
Антон чуть свел брови, продолжая смотреть так же пристально и будто обволакивающе:
— Я хотел помочь.
— Сама.
Он недовольно поджал губы, но сонливость схлынула.
У меня тут первый раз в жизни сеанс гипноза наяву, нет уж, хочу все ощущать и помнить. Но вот шум в ушах нарастал, я несколько раз сглотнула, пытаясь уменьшить давление на барабанные перепонки. Не помогло. Едва заметив это, Антон отвел глаза.
— На сегодня хватит.
То ли от того, что он делал, то ли от общего напряжения у меня немного закружилась голова, поэтому обратно на диван я села чуть поспешнее, чем следовало.
— Что ты увидел?
— Ничего фатального, но с твоим сознанием кто-то поработал. Это даже не блок, как будто подчистили какие-то штрихи. Не знаю, зачем, вмешательства минимальные, для того, чтобы заставить забыть что-то серьезное, этого недостаточно.
Картина получалась странная. Некто меня выкрал, навел шороху, подставил своего подручного, и всё это, чтобы подправить мне какие-то штрихи в сознании? Да ну, ерунда получается…
Антон меня выслушал, рассеянно кивнул, но взгляд стал каким-то нехорошим. Я тут же уверилась, что ничего приятного для себя не услышу. Хоть бы раз ошиблась:
— С тобой работал не только вампир, но и ведьма.
 
Вместо того, чтобы упасть и уснуть, я таращилась в потолок. Обычный такой, белый. Хотя, если бы кто-то посмотрел на меня со стороны, подумал бы, что там написано нечто очень интересное.
И мыслей особых не было. Наверное, мозг решил, что на сегодня с него достаточно, и ушел отдыхать, почему-то забыв перед этим вырубить организм. Вот теперь организм, распаренный горячей ванной и умиротворенный, никак не мог выключиться.
Мы ещё битый час пытались выдвигать предположения, ну, я пыталась, Антон по большей части отвечал рассеянно и односложно,  явно думая о чем-то своем. Озвучивать догадки он не стал, категорично отправив меня отдыхать, напоследок нежно поцеловав и пожелав спокойной ночи.
Я повертелась, подушила подушку, попинала одеяло, погуляла по комнате, даже высунулась в окно. И тут же засунулась обратно, потому что погода там была мерзкая. Булька, решивший обосноваться со мной, сначала следил за этими хаотичными передвижениями, потом залег в углу и начал тихонько похрапывать, чем пробуждал здоровую зависть.
Ближе к половине второго ночи я отчаялась и поняла, что хочу пить. Вообще-то мне очень хотелось выйти из комнаты, которая душила, будто клетка. Раньше не решалась, но теперь вероятность столкнуться с Антоном существенно уменьшилась, думаю, он уже давно спит, поэтому, заключив, что вид у меня вполне цивилизованный, потихоньку приоткрыла дверь.
Тишина в доме стояла гробовая.
Осторожно прощупывая перед каждым шагом теплый деревянный пол, спустилась по лестнице и замерла, прислушиваясь.