Грани нормального

минуты две, я даже не успела придумать никакой ерунды по поводу такого поспешного бегства, зато был вопрос, который не давал покоя, его я и задала, стоило только приподняться краю одеяла, а тяжелой руке подтянуть меня к себе поближе:
— Почему ты меня не укусил? Ведь хотел же?
— Я не ем в кровати. Спи.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
 
 
Проснулась я уже в половине десятого, выспавшаяся, с приятной ломотой в теле и одна. Собственно, это было первым, что проверила. Ну, точнее, не совсем одна – на второй половине кровати сидел Булька, наблюдая за мной с едва ли не плотоядным интересом.
— Ох, блин… — Я схватилась за шею, которая болела так, что голову было не повернуть. Или Антон все-таки нарушил свои принципы и поел в постели, или меня настигла расплата за вчерашние приключения.
События прошедшей ночи я помнила очень хорошо и, странное дело, было не очень-то стыдно. Так, слегка покраснела, припомнив отдельные моменты, и то больше от смущения за собственное раскованное поведение, чем от реального стыда. О том, чтобы жалеть, и вовсе речи не шло. В конце концов, мы взрослые люди, да и сама я, выползая в ночи, вполне понимала, что не воды мне хочется. Даже если признавать это открытым текстом не решилась.
Кстати, комната была не та, где маялась вечером. Похожа, но не она.
— Привет, зверь, — я погладила по ушам Бульку, тот тут же полез здороваться. И даже слегка обиделся, когда я поднялась, чтобы не дать лизнуть себя в лицо. Судя по поведению, моего гладкошерстного уже выгуляли, и вот за это мне стало стыдно. Приехала в чужой дом, фактически совратила хозяина, а потом ещё и заставила за моей собакой какашки убирать. Мечта, а не женщина.
Пижама, элементы которой, как я припоминала, ночью были разбросаны на противоположных концах дома, теперь висела на подлокотнике кресла.
Быстро одевшись и прислушавшись, я мышью шмыгнула в отведенную мне спальню. В том, что Антона дома нет, я почему-то была уверена. То ли потому, что в доме было слишком тихо, то ли из-за смутных воспоминаний, как он мне что-то такое говорил. Вроде как, что уехал на работу, а меня обязал сидеть дома и не высовываться. Мне было лень просыпаться, поэтому только угукнула и спряталась под подушку. Н-да, какое-то неправильное утро после ночи первого секса…
Привела себя в порядок я быстро, а вот потом заколебалась. С одной стороны, мне было дано разрешение соваться, куда хочется, с другой, делать это в отсутствие Антона казалось неправильным. Поэтому я разведала основные локации, всё-таки вчера была слегка заторможена, и с трудом воспринимала устроенную экспресс-экскурсию. Кухня, несмотря на почти космический вид, оказалась вполне себе эргономичной, а в холодильнике полно еды. Об этом гласила записка на столе, в которой твердым мужским почерком мне были разъяснены права и обязанности. Из первых только право звонить, если вдруг что, а в обязанности вменялось не страдать ерундой, нормально поесть и скучать в ожидании возвращения Антона. Последнее аж два раза подчеркнуто, наверное, чтобы точно не забыла. Постскриптумом обозначено, что Бульку уже выгуляли и покормили. Записку я прочла, с деланным безразличием фыркнула, но сложила и спрятала в карман джинсов. Все-таки мы, женщины, ужасно сентиментальны.
В принципе, мне дом нравился, но отделаться от ощущения, что я тут незваная гостья, было дольно сложно. Да и ходить из угла в угол целый день это же умом тронуться можно. Все-таки участь домохозяйки явно не для меня, через неделю на стены кидаться начну… Поэтому я, как и было велено, позавтракала, потом сначала излила любовь на Бульку – в последние дни я уделяла собаке преступно мало внимания, а потом и вовсе увлеклась серией статей по профилактике эндокринных заболеваний у стерилизованных животных. Если учесть, что статьи эти были на английском, который я в последние месяцы немного подзабросила, то когда в середине дня раздался звонок, не только подпрыгнула от неожиданности, но и вздохнула с облегчением.
Систему безопасности дома Антон мне вчера показал. И звонили не в ту дверь, что непосредственно в жилище, а в домофон на калитке, и всё равно в прихожую, которая без труда вместит большую часть моей квартиры, я прокралась с опаской.
На экране видеосвязи маячило знакомое лицо. Вот только после первой секундной радости я испытала раздражение.
— Надь, открой, это я.
Леся, а это была именно она, смотрела прямо в камеру, да и трубку я уже подняла, так что делать вид, что просто не заметила гостью, было уже поздно. Как и вдруг забывать, что её Антон перечислил среди тех, кому я могу безбоязненно открывать дверь. Собственно,