Гражданская жена

отвернулся к витражам. Усмехнулся. Неплохо эта девочка его изучила. Хороший секс с ней поможет избавиться от ненужных мыслей, а завтра он сам удостоверится, что там и как.
Нет, завтра он ничего не станет делать. Не станет суетиться. В выходные.

Хороший секс действительно помогает, успокаивает нервы, после этого работается лучше. А вот мысли успокоить и не удалось. Обида так и бродила в нем, постоянно будоража, вызывая злость. К концу дня, однако, он дозрел до определенного шага, чтобы загасить все эти мысли.
Вера освободила и выдраила до зеркального блеска его квартиру? Вот и хорошо, чего тянуть, перебраться уже сейчас. Этим вечером он перевез туда Вику.
И теперь исподтишка наблюдал, как девушка осматривается. Что ей у него дома понравилось, это было видно сразу, впрочем, в этом мужчина не сомневался, Вика всегда хотела переехать к нему.
Невольно подивился только одному моменту. Каким безошибочным чутьем обладают женщины, как они мгновенно находят то самое место, которое надо «пометить» собой. Из трех одинаковых пустых спален она выбрала именно ту самую. Их семейную.
Повертелась, трогая стены, мебель, заглянула в шкафы с его вещами. А потом, призывно улыбаясь, опустилась на кровать и развела ножки.
Это возбуждало. Настраивало на правильный лад. Но стоило на какой-то миг отвлечься, и в голову снова просочились непрошеные мысли. Ему вдруг померещилась тут, в этой кровати Вера. Черт бы его побрал! Как будто дух рыжей стервы остался в этой комнате охранять ЕЕ постель!
Схватил Вику за волосы и оттащил в гостиную. Она сначала взвизгнула от неожиданности, но потом быстро сориентировалась, понимая, что сессия началась. Очень понятливая девочка. И сессию провел отлично – на полу в гостиной. Спать потом отправил ее в одну из гостевых спален, а сам так и убил полночи, валяясь на ковре в гостиной, и таращился в потолок, перекатывая в мыслях идиотское: «Почему?!»
Уже под утро перебрался на диван.
Ничего. Все пройдет. А это выветрится, сотрется нах**.

Утром все было хорошо. Никаких лишних вопросов не последовало, Вика довольно жмурилась.
Рабочий день начался как всегда. Привычный ритм, звонки, дела по нарастающей. Но где-то с десяти часов его стало грызть что-то изнутри. Сначала крепился, а потом все же залез на сайт школы сына, посмотрел расписание, когда заканчиваются уроки. Велел перенести все и высвободить ему это время.
И к концу занятий выехал туда. Один.
Подъехал к школе немного раньше. Оставалось еще какое-то время до звонка. К самому зданию подкатывать не стал, там и без того толпились пешие и «конные», в смысле, на машинах. Мамки с колясками, бабушки. Были в этой толпе даже отцы.
Понятно, что встречают не четвертый класс, а, скорее всего, первоклашек, но… Черт побери, это все захватило его и, вместе с тем, вызвало волну горечи. Потому что прошло мимо него. Сыном занималась Вера.
Мужчина в большом черном джипе с тонированными стеклами сидел, погруженный в свои мысли, и смотрел на это все издали. Что же получалось? Она все это время сознательно оттирала его, не подпуская к сыну? Создавала между ними стену?
Или все-таки это он сам раз за разом упускал какие-то очень важные моменты, считая их проходящими, малозначимыми и мелкими? Как, например, день рождения сына. Кстати, надо будет спросить сына, понравился ли ему подарок. Вика покупала, она лучше разбирается, что теперь у подростков в моде.
А вообще, это все она. Вера. Это она всегда создавала вокруг него такую обстановку отчужденности, внушала мальчику, что папа занят. Верховцев выдохнул, уткнувшись носом в кулак. Настолько убедительно, что он должен в это поверить? Сам понимал, то, в чем сейчас пытается обвинить ее, абсурдно.
Неприятные мысли. Мужчина заерзал в кресле и потер лоб. Ну, приехал он сюда, сорвался вот так спонтанно. Но он же даже толком даже не знал, что собирался говорить. И хотел ли говорить вообще?
Короче, зудело, потому и приехал! И никого не касается, что он будет делать и зачем.
В это время как раз прозвенел звонок и Верховцев невольно дернулся, рука потянулась открыть дверь. Сработало стадное чувство, потому что вместе со звонком зашевелилась толпа у входа. Он остановил себя, понятно же, дети не выскочат из дверей сию секунду с воплями, как каманчи.
И тут отчетливо вспомнилось вдруг собственные школьное детство. Промелькнуло в сознании, словно теплая волна. Тогда, больше тридцати лет назад, в конце восьмидесятых, они еще не были такими уж небожителями как теперь. И у него было почти нормальное советское детство, друзья…
Именно в этот момент он краем глаза