Гражданская жена

тихо проговорила Вера.
– Что?! – понеслось из трубки. – Что с тобой?! Опять с Вовкой что-то? Не молчи, Верка!
– Саша ушел.
– Что? Как ушел, куда? Говори яснее.
– Бросил меня.
В трубке несколько секунд стояла тишина, потом…
– Твою мать! – взорвалась Люська.
Дальше пошли такие связки непечатных ругательств, что Вера невольно улыбнулась. Наконец Людмила выговорилась и спросила уже другим тоном:
– И что теперь? Что ты намерена предпринять?
– Ну, мне съехать срочно надо.
– Что?!! Этот мелочный козел тебе даже квартиру не оставил??
– Да нет, я просто сама не хочу. Не могу тут оставаться, – поправилась Вера.
– Понимаю тебя, – пробормотала спустя какое-то время подруга. – Но вообще-то, с твоего Верховцева следовало бы шкуру содрать!
– Давай об этом позже, ладно.
– А Вовка как же…
Как по живому резанула.
– Мне помощь нужна, Люсь, – сказала Вера, успокаивая дыхание. – собраться и быстро перебросить вещи.
– Не вопрос, – буркнула та.
– Хорошо, тогда общий сбор. Обзвони девчонок и как сможете, ко мне.
– Ладно, Самойлова, жди. Будем. Но вообще… Знаешь, что я тебе скажу. Это все еще надо хорошенько обдумать! Не хер ему…
Вера уже не стала дослушивать, быстро сказала:
– Спасибо, – и отбилась.
После разговора с Люськой Вере значительно полегчало. Теперь механизм запущен, колесики закрутились. Хотя, конечно, в мыслях все еще пустота.
Постояла еще минуту перед зеркалом, собираясь с силами, и пошла будить сына. Тихонько зашла в комнату сына, медленно, мягко ступая, подошла к его кровати. Спит… Будить жалко. Чуть не развернулась и не ушла. Пришлось подавить в себе этот порыв.
Но и с духом собраться, потому что после того, как она его разбудит и скажет, все изменится, не будет как раньше. А как будет? А хрен его знает… Хотелось отдалить этот момент, желательно навсегда. А нельзя, теперь уже нельзя.
Еще немного полюбоваться на него спящего. Носатый, вихрастый, мужичок, гордость мамина. Рука сама потянулась вихры поправить и отдернулась. Еще секунду себе дать, еще…
– Вова, вставай, – проговорила негромко и потрепала за плечо.
– Мммм. – поморщился отмахиваясь.
– Вставай, – повторила настойчиво.
– Ма, ну рано же, – заныл сын, не открывая глаз. – Я в школу за пятнадцать минут собраться успею.
Покачала головой, этот успеет.
– Вова, в школу ты сегодня не пойдешь.
Потрясающий эффект. Сын мгновенно разлепил глаза и аж присел в кровати.
– Урррра!!! – и тут же на нее уставился, подозревая подвох. – Тогда зачем вставать?
Ну все. Началось…
Вера открыла было рот, а слов нет. И что вообще говорить в такой ситуации? Как? Пришлось прокашляться.
– Потому что мы переезжаем.
– Переезжаем? Когда, куда? В новый дом? – озадаченно затарахтел он, поправляя челку. – Здорово! Папа так сказал? Он приедет? Ур-ра! Я буду ему помогать!
Вера выдохнула, собираясь аккуратно объяснить сыну главное. И страшное.
– Сейчас переезжаем, сын. Мы… ко мне переезжаем.
Он что-то уловил, Вера поняла это по глазам. Нахмурился, странное для ребенка выражение возникло на его лице.
– А папа? Он тоже?
– Сынок, – начала Вера, понимая, что ступает на зыбкую почву, и ошибиться нельзя. – Ты понимаешь, мы с твоим папой…
Чеееерт! Как это было трудно!!!
– Мы с твоим папой пришли к выводу, что, – ей пришлось прокашляться. – Нам надо разъехаться, потому что наш брак изжил себя. Ну и… твой папа ушел.
Ребенок смотрел на нее большими круглыми глазами, потом спросил:
– Как ушел? Он же в командировке.
– Нет, сынок, он приходил вчера ночью, – не было сил, некуда было деваться от этих пронзительных детских глаз. Вера повела шеей и сказала первое, что пришло в голову: – И он принес тебе подарок.
Она старалась улыбаться. Честно говоря, она ждала чего угодно, не знала, как отреагирует мальчик. Ждала вопросов. Конечно, у него должны быть вопросы, ответить бы еще на них правильно, чтобы не разрушить ничего в душе ребенка…
Бровки мальчика шевельнулись при слове подарок, однако спросил он совсем не то, чего она ожидала.
– А переезжать обязательно?
– Да, сынок. Квартиру все равно надо будет освободить, так что лучше сделать это сейчас.
Очень надеялась, что сын поймет и, вместе с тем, ужасно боялась, что он может начать винить во всем ее. А он посмотрел на нее серьезно, потом зачем-то на дверь и вдруг сказал:
– Мам, ну ты, главное, не раскисай. Все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю, слышишь, ма.
Прижала его к груди крепко-крепко, до дрожи. И зашептала: