Она работает, чтобы жить… Особняк Мэйфэйр, принадлежащий Доминику Хейлу — печально известному в Лондоне своей безнравственностью герцогу — было последним местом, где такая красотка, как Фэллон О`Рурк, могла бы сохранить свою честь. Однако Фэллон, вынужденная терпеть отвратительные домогательства с тех пор, как ее отец трагически погиб, пребывает там в абсолютной безопасности…
Авторы: Джордан Софи
за смертью твоего отца.
Внезапно в ее голове возник образ мастера Броклхерста, отталкивающее и безжалостное выражение лица которого так напоминало волчье.
Хант продолжал тем временем:
— И он оставил тебе пособие, которое может обеспечить тебе некоторую независимость и комфорт.
Как будто это могло заменить ей отца. Она склонила голову, пряча полные непролитых слез глаза.
– У меня нет даже могилы, к которой я могла бы приходить. Но вы думаете, что деньги мне это возместят? Так типично для аристократов. Бросить деньги людям, в чьей беде они повинны и ожидать, что проблема исчезнет.
Ее голова снова поднялась, спина распрямилась. Сегодня этот прием не сработает.
– Мне не нужны ваши деньги. Засуньте их себе…
Глаза лорда Ханта широко раскрылись.
– Прошу прощения?
— Вы что, не понимаете? У вас со мной это не пройдет, — она сделала неровный вдох и освободила свою руку от Доминика.
— Но я уверен, что я могу помочь тебе. Возможно, я могу предложить кое–что еще, — произнес глубоким голосом Хант. – То, чего ты хочешь – это брак?
— Брак? – Фэллон резко вскинула голову.
— Брак, — отозвался эхом Доминик.
— Разве не мечта каждой женщины – выйти замуж? Достойный союз, так ведь? Половина мамочек в городе загоняют меня как добычу только ради этого. Я могу оказать тебе финансовую поддержку. Более того, моя мать может. Мы можем подобрать тебе достойного мужа, даже более, чем просто достойного. С моими связями я могу, вероятно, устроить тебе в качестве мужа человека с титулом. Это возможно больше, чем ты когда–нибудь надеялась достичь, — он презрительно скользнул взглядом по ее накрахмаленной серой униформе.
Видала она на своем веку высокомерных и заносчивых индюков, но таких…
— Ты хочешь продать ее замуж! — Доминик уставился тяжелым взглядом на Ханта и неожиданно шагнул к нему, потянув за собой Фэллон. Он остановился, его свободная рука сложилась в напряженный кулак. Недоверие отразилось в его голосе.
Хант моргнул, явно сбитый с толку.
– Так принято в наших кругах, Дом. У множества титулованных женихов тощие кошельки. А она довольно соблазнительна. — Он оценивающе оглядел ее. – Значительно более привлекательна, чем любая из последнего урожая дебютанток.
— Она? Фэллон? Горничная? — Доминик покачал головой.
— А почему ты кажешься таким пораженным? – требовательно поинтересовалась она, хотя сама прекрасно знала, почему. Она была никем. Прислугой. Дочерью садовника–ирландца.
Доминик уставился на нее, в его глотке застряли слова, которые он так и не смог произнести вслух.
Хант пожал плечами.
– Моя семья задолжала ей.
— Жизнь моего отца – это просто очередной долг, который должен быть оплачен, не так ли? — она сердито воззрилась на двоих стоящих перед ней мужчин, отшатнувшись от них на несколько шагов.
Оба маячили перед ней, олицетворяя собой все то, что она так ненавидела. Привилегированные аристократы, которые никогда не поймут ее саму, откуда она пришла, и чего на самом деле стремится достичь в своей жизни. Потому что они уже имели в своем полном распоряжении все то, о чем она так тосковала и чего так страстно желала.
Свободу. Безопасность. Свободу от таких, как они. Безопасность в своем собственном доме, где она ни перед кем не будет отчитываться.
Испытав омерзение от происходящего, она повернулась и убежала прочь.
— Проголодалась?
Ломоть хлеба, который держала Фэллон, выскользнул из её руки и упал вниз. Он с глухим стуком шлёпнулся об пол и покатился в сторону, пока не наткнулся на носок до блеска начищенного чёрного сапога. Тот кусочек, что она держала во рту, казалось, приобрёл вкус земли. Девушка попыталась скорее проглотить его, стараясь жевать чаще.
Подняв взгляд вверх, она остановила его на жестком лице Доминика. Его глаза, как всегда похожие на кусочки льда, в упор смотрели на неё, словно комната не была погружена во мрак.
Она вытерла вспотевшую ладонь о юбку и проглотила хлеб. Пока мужчина приближался, его шаги эхом отзывались по практически пустой комнате, а красно–рыжий оттенок каминного огня обволакивал его черты, придавая ему вид самого дьявола. Или тёмного ангела, прибывшего на землю из ада. Фэллон подумала, что именно такой образ подходит для этого герцога – образ Сатаны.
— Разве ты не ужинала? – Спросил Доминик совершенно безразличным голосом.
Фэллон потёрла одну руку о другую.
— Во время ужина я была не голодна.
Слишком много подозрительных взглядов. Слишком много ухмылок.
Даже Даниэль сделал
