Гробница Наполеона

календарей, для разворотов журналов, для плакатов… Жаль, что Даня забрал мобильный телефон. Я так жду звонка!
— Какого звонка?
Руки Сида невольно опустились.
— От продюсера.
И Прасковья Федоровна наконец обернулась. Ласково заметила:
— Тебе не надо снимать очки. Может, стоит обратиться к пластическому хирургу? Это ведь поправимо! Мэрлин Монро делала пластическую операцию. И этот актер… Как там его? Американец… Все делали. Я дам тебе деньги.
— Мать… Ты… ты человек! — с чувством сказал Сид.
— Все у тебя будет хорошо… — И Прасковья Федоровна притянула его к себе, провела рукой по волосам. — Я виновата перед тобой. Ах! Как виновата! Мальчик мой…
И она с чувством поцеловала Сида в лоб. Тот почувствовал себя беспомощным. И сдавленно сказал:
— Пойдем отсюда, мать.
— Да, конечно.
Прасковья Федоровна тихонько вздохнула. Какой необычный вечер! Время признаний, время искупления вины. Надо набраться мужества, и…

…Первыми в каминный зал вернулись Инга и Даниил Грушин. Молодая женщина выглядела разочарованной. Объяснения не получилось. В комнате для гостей они провели минут двадцать, и все без толку. Хозяин занял круговую оборону и беспрестанно язвил. Оскорблял ее. Инга заподозрила, что у Даниила есть какой-то план. Что он задумал, псих ненормальный?
Грушин же улыбался, улыбался без конца, только бы Инга ни о чем не догадалась! О! Как же он ненавидит ее! Эту дрянь! Она еще пытается договориться!
Не будет никаких переговоров. То время прошло.
— А где же все? — удивленно спросила Инга, задержавшись на пороге. Каминный зал был пуст.
— Осматривают местные достопримечательности. Я думаю, время подавать горячее, — мрачно пошутил Грушин. — Мясо в духовке. Не поможешь по старой памяти?
— Какое еще мясо? Думаешь, после того, что здесь сегодня случилось, кому-то кусок в горло полезет?
— Не суди по себе. В тебя только спиртное лезет без усилий. А у Темы при любых обстоятельствах отменный аппетит.
Они прошли к столу, и тут в каминном зале появился Сид в обнимку с Прасковьей Федоровной. Хозяин дома удивленно присвистнул. Грушину показалось, что он увидел привидение.
— Ба… Глазам своим не верю! Ну, Сидор! Ну, удивил!
— Заткнись, — огрызнулся тот.
Прасковья Федоровна удивленно посмотрела сначала на Даниила, потом на Сида. Ну и тон! И фамильярность! С каких это пор?
Последними в зале появились Валентин Борисюк и Артем Дмитриевич Реутов. Выглядели оба взволнованными до крайности.
— А где же Кира? -спросила Инга. -Кто-нибудь видел ее?
Сид пожал плечами, Валентин с Артемом переглянулись и отрицательно покачали головами.
— Однако все это странно, — заметила Инга и зачем-то подошла к балконной двери. Отодвинула портьеру и попыталась повернуть ручку.
— Ты думаешь, она с балкона спрыгнула? — с иронией спросил Грушин.
— А где же она?
— Вышла. Быть может, спустилась вниз.
— Мы были на кухне, — поспешно сказал Валентин. — Она вполне могла проскользнуть через гостиную и…
— Входная дверь заперта, — заметил Артем. — И дверь черного хода тоже. Снаружи. Ставни на первом этаже закрыты.
— А ты все уже обшарил, — усмехнулся Грушин.
— Да. И ящик, в котором лежат мобильники, заперт тоже, — спокойно продолжил Артем. — Кстати, оттуда раздается мелодичный звон. Я не знаток классической музыки, но это до боли похоже на то, что вы, Прасковья Федоровна, недавно так вдохновенно для нас исполняли.
— О Боже! — ахнула та и схватилась руками за вспыхнувшие щеки. — Это оно! Сид! Я уверена: это оно!
— Не надо так волноваться, мать.
— Кстати, Грушин, — обратился к хозяину дома Артем. — У тебя на кухне полно еды! В холодильнике заливное, в духовке мясо. Мы с Валей перехватили кое-что. Но, быть может, остальным гостям тоже охота подкрепиться? Ночь долгая.
— Я же тебе говорил, — подмигнул Грушин Инге. И громко сказал: — Пора подавать горячее!
— Нет, а где же все-таки Кира? — не унималась та.
— Да что с ней случится? — отмахнулась Прасковья Федоровна. — Бродит по дому, должно быть.
— Смотрите! — взвизгнула вдруг Инга. — Смотрите!
— Что? Что такое? — заволновались гости.
— Петля! Там, в буфете, лежала веревочная петля! Она исчезла! Исчезла!!
Все кинулись к буфету. Действительно, остался только пистолет и рядом неприметная ампула с ядом.
— Я говорил… Говорил! — со злостью сказал Артем. — Надо запереть наконец этот чертов буфет!!
— Спокойнее, господа. Спокойнее, — успокаивал гостей Грушин. Но лицо у него при этом было