Гробница Наполеона

На полу валялись слетевшие со стола бумаги, пара книг и один ботинок.
— Она повесилась! — ахнула Прасковья Федоровна. — Повесилась!
— Спокойнее, — сказал Даниил Грушин и обратился к Артему: — Помоги мне.
— Надо ее снять.
— С ума сошел?! Чтобы нас обвинили в убийстве?!
— Только идиот мог подумать, что это самоубийство, — заметил Грушин и первым шагнул в кабинет. Немного подумав, Артем двинулся следом.
Валентин Борисюк покосился на женщин и нерешительно поднялся с хрупкого табурета. Наконец опомнился и Сид. Но к открывшейся в стене двери шагнул неохотно. Женщины остались в каминном зале. Инга сделала судорожный глоток из бокала, Прасковья Федоровна еле слышно простонала:
— Я сейчас упаду в обморок… Бедная, бедная Кира!
— Да хватит вам причитать! — огрызнулась Инга. — Она была наркоманкой. Этим все и должно было закончиться. Самоубийством.
— Вовсе нет, — раздался из кабинета голос Грушина.
Тот прямо в ботинках залез на стол и, вытянув руку, коснулся крюка.
— Так я и думал: это не самоубийство. Кира была маленького роста. Ей ни за что не повеситься на этой люстре. Потолок слишком высокий. Но никак не метр шестьдесят. И еще вот это.
— Что? Что такое? — заволновался Артем.
— У нее на шее две борозды.
— Ну и что?
— А то, — отрезал Грушин. — Петля побывала на этой шее дважды. Ее сначала удушили, а потом повесили под потолок. Ну что? Я ее снимаю?
— Не смей… — сдавленно сказал Артем.
— Это же убийство! Все равно номер не пройдет!
— И все равно: не смей. Слезай оттуда. Кто считает иначе? — повернулся Артем к Силу и Валентину Борисюку.
— Надо закрыть дверь, — негромко кашлянул Валентин. — Кира нашлась. По крайней мере мы знаем, что она не прыгала с балкона.
— Грушин, слезай со стола, — мрачно сказал Артем.
Тот послушался и спрыгнул. Потом нагнулся, чтобы подобрать с пола упавшие книги.
— Стой! — схватил его за руку Артем.
— Да что ты меня все время одергиваешь!
— Вот они: десять сантиметров. Пусть лежат.
— Какие десять сантиметров? — удивился Грушин.
— Две книги. Что там у тебя? «Унесенные ветром»? В двух томах? Ну, Грушин! Удивил! Женские романы, значит, читаешь? — Артем не удержался и хмыкнул: — Допустим, она положила их одну на другую, чтобы дотянуться до крюка. А потом накинула на шею петлю и отбросила их ногами.
— А две борозды на шее? — напряженно спросил Грушин.
— А ты не допускаешь мысли, что кто-то ее увидел, снял, попытался оказать помощь, а потом, поняв, что бесполезно, испугался и водрузил обратно?
— И кто бы это мог сделать? — усмехнулся хозяин дома.
— Да любой из нас! Мы уже с полчаса бродим по дому! Больше! Парами и врозь! Сколько Кира здесь висит? Никто не знает!
— А ты, Тема, голова! Гм-м-м… Мне тоже кажется странным, что убили именно Киру. По-моему, кто-то из вас ошибся. А может, она и в самом деле повесилась?
— Может быть, мы уйдем, наконец, отсюда? — напряженно спросил Валентин. — Находиться в одном помещении с двумя трупами…
— Сид, а ты почему молчишь? — пристально глянул на плейбоя хозяин дома.
— А что я должен сказать? — ощерился тот. — Пожалеть ее? Смешно!
— И в самом деле, — покачал головой Грушин. — Смешно! Всем известно, что вы не ладили. Что ж… Выходите. Оставим все как есть.
Первым из кабинета чересчур поспешно вышел Валентин Борисюк. Следом Сид. Артем задержался, пропуская вперед Грушина.
— Да ты, никак, меня контролируешь? — с усмешкой спросил тот.
— Ты способен на любую каверзу. Нет чтобы сказать: она повесилась. Самоубийство. Тебе непременно надо копать! Давай, выходи отсюда!
Грушин молча вышел из кабинета. Артем последним шагнул в каминный зал и потянулся к рычагу. Стеллаж неслышно вернулся на место.
— Ловко! — не удержался от комментария Артем. — Механизм работает безупречно! Никто и не услышит! Итак…
— Итак…
Хозяин уселся за стол, на свое место и потянулся к крохотному хрустальному графинчику с мятным ликером. Наполнил рюмочку и, не предлагая никому присоединиться, пригубил.
— Грушин, и как только ты пьешь эту гадость! — не удержалась Инга.
— А как ты умудрилась прикончить за вечер две бутылки шампанского? — огрызнулся тот. — Посмотри! На донышке осталось!
— Маньяк!
— Алкоголичка.
— Перестаньте, — оборвал их Артем. И мягко заметил: — Инга, ты и в самом деле слишком много пьешь.
— А можно удержаться? — сорвалась вдруг она. — Вы посмотрите, что здесь происходит! Второй труп!
— Это самоубийство, — упрямо сказал Артем. — У нее ведь, мне кажется, был повод!
— Да, она употребляла наркотики! — резко сказала Инга.