Гробница

перед ней и встал из-за стола, чтобы позвонить Матеру — доложить обстановку и узнать, не поступило ли какой-нибудь новой информации об их утренних преследователях — возможно, похитителях, а может быть, даже убийцах. Он узнал, что полиция разыскала голубой «Пежо» — он стоял, брошенный их преследователями в одном из предместий Лондона; к сожалению, похитители автомобиля не оставили после себя никаких улик. Сперва дотошные «голубые мундиры» пытались узнать, почему этот заурядный угон автомобиля так заинтересовал их неофициальных коллег из «Ахиллесова Щита», но Дитер Штур, наводивший справки по своим личным каналам связи в полиции, заверил их, что объяснит им все позднее. Это заявление пробудило у полицейских еще большее любопытство: уж они-то были хорошо осведомлены, какого рода делами занимается «Щит». Матер забеспокоился о том, что теперь, когда в операцию невольно замешана полиция, агентам «Щита» будет трудно сохранять полную свободу в своих действиях.
Ровно в час ночи Холлоран поднялся на второй этаж и постучал в дверь комнаты Монка. Тишину, воцарившуюся в доме, внезапно нарушил скрип дубовых балок, укреплявших стены — нагревшись под лучами солнца за день, они остывали ночью. Коридоры были слабо освещены, словно лампы горели вполнакала. Подождав немного, Холлоран расслышал звуки шагов, донесшиеся из комнаты — телохранитель Клина шел к двери, тяжело ступая по полу своими огромными босыми ногами. Дверь едва приоткрылась, и в эту щель выглянуло сонное, глуповатое лицо Монка — похоже было, что он еще не окончательно стряхнул с себя дремоту.
— Ваш черед, — напомнил ему Холлоран.
— Что? — буркнул американец.
— Пора отрабатывать свой хлеб, — последовал насмешливый ответ. — Сперва проверите все входные двери и окна, выходящие на улицу, затем спуститесь в холл у главного входа. Будете обходить коридоры кругом первого этажа каждые полчаса, а если вам что-то покажется подозрительным, то и чаще.
Дверь распахнулась шире. Монк стоял на пороге, одетый в нательную фуфайку и свободные, мягкие штаны; его живот выпячивался так, что нижний край фуфайки растягивался: казалось, еще чуть-чуть — и фуфайка лопнет по швам. Полоска кожи, показавшаяся между болтающимися гораздо ниже талии штанами и фуфайкой, сплошь была покрыта темными курчавыми волосами. Его «конский хвост» сейчас был распущен — длинные спутанные пряди волос свисали по обеим сторонам его широкой и плоской физиономии, завиваясь на самых концах. Подбородок оброс давно не бритой щетиной. Руки и покатые плечи заросли теми же густыми, похожими на шерсть волосами, что и живот; оголенные, они производили отталкивающее впечатление из-за густоты покрывавших их волос.
Время неандертальцев еще не совсем ушло, размышлял про себя Холлоран, разглядывая Монка.
Монк лениво повернулся, и в лучах света, упавших из коридора за дверь, показался страшный беспорядок, царивший в комнате американца. На полу валялись журналы и комиксы, возле раскрытой постели стоял поднос с грудой грязных тарелок и банок из-под пива. Сама кровать казалась слишком хрупкой для такого гиганта. У Холлорана не было ни малейшего желания стоять в дверях этой неприбранной спальни, рассматривая все неприглядные подробности, которые могли попасться ему на глаза.
— Монк, — сказал он тихо. Телохранитель оглянулся через плечо, застыв на месте, словно вкопанный, и втянул голову в плечи так, что, казалось, почти вся его короткая шея ушла куда-то в грудную клетку. Он исподлобья сверкнул глазами на Холлорана, который в это время наставлял его:
— В случае малейшей тревоги идите прямо ко мне. Надеюсь, это вам понятно?
— С кем говоришь, ты?.. — послышался невнятный ответ.
Холлоран пропустил его сердитое бормотание мимо ушей:
— Вы придете прямо ко мне, слышите? Сначала вы предупредите меня. А не Клина. Ясно?
— Еще чего!
— Ты пойдешь ко мне сразу же, если что-нибудь случится, иначе «я» переломаю кости «тебе», едва уляжется пыль от всей этой суматохи.
Теперь уже американец стоял лицом к Холлорану, выпрямившись во весь рост.
— Мне платят лишь за то, чтобы я служил господину Клину, — сказал он, стараясь сделать свой тоненький голосок как можно более низким.
— А мне платят гораздо больше за то же самое, — ответил ему Холлоран. — Если хочешь и дальше продолжать дискуссии на эту тему, поговори лучше утром с самим Клином — он тебе все подробно растолкует. А сегодня ночью будешь делать то, что я тебе скажу.
Монк, казалось, готов был броситься на него; однако его удержало совсем не воспоминание о недавнем поединке, где американцу так здорово влетело — похоже, что ему и впрямь не хотелось лишний раз объясняться со своим начальником. Он облизнул