Вот и свершились мечты младшего лейтенанта Виктора Туровцева, который когда-то был нашим современником, а после баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать. Все, о чем младший лейтенант грезил под Сталинградом в тех тяжелых и сложных боях, когда немцы давили нас превосходством своей техники, воплотилось в машине, которой управляет сейчас уже капитан Туровцев.
Авторы: Языков Олег Викторович
промазав по мне, но набрав в пикировании бешеную скорость, снова лезли вверх, на солнце. Мог бы об этом и не говорить, и так понятно.
Я поискал глазами «Дуглас». Он медленно тянулся к складам. Взгляд на немцев – игнорируя меня, они снова строили заход на транспортник. Да что они к нему пристали? Думают – в нем Сталин? Иосиф или Василий? Или первый Маршал Союза Ворошилов с девочками? Хотя пассажирский самолет под прикрытием истребителей… Я бы, наверное, тоже старался такой сбить…
Я метнулся к «Дугласу». Выйти в атаку на «фок» я уже не успевал. Будем крутиться.
– Вася, вниз! Готовься отбивать атаку – только в лоб не ходи.
Мой самолет стал выписывать «восьмерку» позади транспортника. Я все время был на его флангах, угрожая «фокам» атакой и не позволяя им зайти «Дугласу» в хвост. А тут на них свалился Вася…
И удачно так свалился! Я увидел длинную трассу, и ведомый «Фокке-Вульф» задымил, стал плавно снижаться, не меняя курса, а потом сквозь густой черный дым пробились языки огня. Молодец, Вася! Не лунь – орел просто!
Вот тут все и случилось…
После атаки истребитель моего ведомого провалился вниз, а оставшийся «Фокке-Вульф» с километра, наверное, начал – в последней надежде хоть зацепить, хоть повредить – бить длинными очередями по «Дугласу».
Я заледенел. Я ничего не мог сделать – «фока» была слишком далеко. Вася только-только пошел вверх. Трассы «Фокке-Вульфа» проходили все ближе и ближе к транспортнику. Немец его настигал…
– Роща! Кричи «Дугласу», чтоб дал скольжение! Быстро!
Вот очередь «фоки» зацепила хвост транспортника. Он судорожно дернулся и дал скольжение вправо. Еще очередь – мимо. Но следующей очередью «фока» попадет.
И тогда я крикнул: «Вася! Убей его!», а сам встал под очередь немца.
Дети и женщины…
…Глаза я не закрыл, наоборот, как будто это была игра, спокойно и равнодушно смотрел на «Fw-190», который, прицеливаясь, легонько водил капотом. Вот его нос и крылья вспыхнули пламенем выстрелов. Красиво… и мощно. Мой истребитель задрожал под ударами снарядов. Болью обожгло правую руку, в лицо полетели осколки стекла с приборной доски, и – сразу же – удар по ноге.
«Не соврал Воронов насчет оторванной ноги…» – подумал я и несколько раз стукнул себя левой рукой по лицу, чтобы не потерять сознания.
Рядом проревела мотором «фока», идя после атаки в набор высоты… В наушниках жужжал чей-то голос. Слов я разобрать не мог. В голове все гудело, удары сердца тупо били в виски. Из-под правого колена толчками хлестала кровь. Надо порвать ремешок планшета и перетянуть ногу… Зачем? С таким ранением я вот-вот потеряю сознание… и – вниз. В землю… Все, отлетался, крылатый…
«И тот, который во мне сидел, вдруг ткнулся лицом в стекло…» – почти беззвучно прошептал я. Так и не спел я Высоцкого… И уже не спою…
– Виктор, держись… – слабо прожужжало в наушниках. Я не Виктор, я – Тур. Я – Тур! Часы… часы с секретом… Вернуть время…
Преодолевая слабость, я взглянул вверх.
«Як» Васи, полыхая пламенем пушечных очередей, стрелой нагонял убившую меня «фоку». От нее летели клочья. В наушниках бился дикий Васин вопль: «А-а-а-а-а!» Вот «Як» настиг ее, удар! И взрыв от столкновения двух самолетов полыхнул в бледном небе…
Вася погиб… Зачем?.. Я умираю… Часы, кнопка… утопить – и влево… Ну, давай! Жми!
Все…
Тьма…
…Оставшийся «Фокке-Вульф» с километра, наверное, начал – в последней надежде хоть зацепить, хоть повредить – бить длинными очередями по «Дугласу».
Я заледенел. Я ничего не мог сделать – «фока» была слишком далеко. Вася только-только пошел вверх. Трассы «Фокке-Вульфа» проходили все ближе и ближе к транспортнику. Немец его настигал…
– Роща! Кричи «Дугласу», чтоб дал скольжение! Быстро!
Вот очередь «фоки» зацепила хвост транспортника. Он судорожно дернулся и дал скольжение вправо. Еще очередь – мимо. Но следующей очередью «фока» попадет.
Он стреляет по пассажирскому самолету, сволочь! В «Дугласе» ведь женщины и дети!
Дети и женщины… А я – летчик истребитель, который не смог их спасти…
В последней попытке защитить испуганных ребятишек я поставил истребитель «на крыло», всей проекцией самолета подставляясь под «Фокке-Вульфа» и пресекая собой его очередь.
Горным камнепадом по «Яку» застучали попадания снарядов из пушек фашистского истребителя. Мой «Як» задрожал, забился от боли, заскрежетал мотором. Он умирал.
А в кабине истребителя корчился от боли я. Лицо посекли осколки стекла от разбитых приборов. Правая рука, получив сильный удар, разгоралась огнем. Истребитель развернуло от ударов снарядов по правому
