Вот и свершились мечты младшего лейтенанта Виктора Туровцева, который когда-то был нашим современником, а после баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать. Все, о чем младший лейтенант грезил под Сталинградом в тех тяжелых и сложных боях, когда немцы давили нас превосходством своей техники, воплотилось в машине, которой управляет сейчас уже капитан Туровцев.
Авторы: Языков Олег Викторович
в воинах и бунтарях ощущалась все больше и больше. И тогда светлые головы в Службе коррекции решили набирать их по диким и полудиким мирам. Земля тысяча девятьсот сорок третьего года, полыхающая Мировой войной, казалась Службе питомником монстров. Но монстров полезных и поддающихся дрессировке.
Я налил еще по четверти стакана.
– Воронов, ты терял друзей? Давай за них… не чокаясь… – Я выпил и закрыл глаза. – Зачем ты ко мне подошел? У нас была сделка. Свои обязательства я выполнил. Больше я в вас не нуждаюсь.
– Ты – да! Мы нуждаемся в тебе, Виктор. Я уполномочен предложить тебе перейти на работу в Службу коррекции.
– Них… ничего себе струя! – присвистнул я. – И сюда добрались!
– А мы тут давно… Наблюдать и вносить коррективы – наша прямая обязанность. Вот ты – это и есть необходимая точечная корректировка.
– На хрен вы мне нужны, Регистратор!
– Корректор…
– Мне все едино. Сейчас война. Я на фронте, завтра-послезавтра начнутся бои. Где-то воюет мой полк, мои друзья. Здесь, под Курском, я отвечаю за ребят группы «Молния». Это моя война! И я отсюда не уйду! Я до Берлина дойду! Если жив буду.
– Да будешь ты жив, будешь… Но вот до Берлина ты не дойдешь. В одном из воздушных боев ты будешь серьезно ранен. Ты потеряешь ногу, Виктор.
– Э-эх, мать… Ничего! Маресьев без двух ног летал… и еще кто-то. Да ведь вы сможете скорректировать?
– Только не в твоем случае, Виктор. Ты свой лимит уже выбрал.
– Я отсюда никуда не уйду. Не надейся.
– Я понимаю… Я их предупреждал. Виктор, мне поручено сказать тебе следующее… В общем, если ты согласишься, тебе вернут Катю. Живую и здоровую…
Договорить он не успел. Сначала я врезал кулаком ему в челюсть, а потом глухо, по-звериному завыл. И не от боли в разбитой руке…
– Сволочь! Сволочь инопланетная! Вы… гады… торговать! Катей! Ур-рою!
– Я, Витя, не инопланетная сволочь, – сказал Воронов, поднимаясь с земли и вытирая кровь ладонью, – я сволочь наша, русская… Я землянин. Просто я работаю на двух работах. В ГРУ Наркомата обороны СССР и в Службе коррекции. И это не шантаж, пойми… Просто руководство решило пойти тебе навстречу так далеко, как только можно. Если ты дашь согласие – Катя останется живой. А ее горящий самолет упадет на землю уже без пилота. В круговерти этой гигантской войны этот случай – пустяк, не стоит даже говорить. Но! Только Катя! Больше никто, сам понимаешь – мы не можем спасти всех погибших… Даже Службе это не по силам. Так как?
– Пить будешь?
– Буду…
Мы выпили еще. Я сидел и молчал, уставившись глазами в темный угол палатки. Там, на фоне черноты, проявлялись лица погибших друзей… Сколько же вас, ребята! Катя… Что мне делать, Катя? Что ему ответить? Какой выбор я должен сделать? Кто мне подскажет? Никто… Я должен решить это сам.
– Записывай мои условия, корректор. Катю я сам отвезу на планету Мать. Устрою ее там у друзей. Разберусь здесь с карателями. Закончу испытания, закончу все дела… Не хочу оставлять хвостов. Ранения нельзя избежать?
– Нет.
– Ослабить его тяжесть?
– Нет.
– Хорошо. Виктор Туровцев после ранения вернется в свое тело. Я для него сделал все, что мог. Остается мое тело, корректор. Я – дух бестелесный! У меня ничего нет!
– Это не проблема, Виктор.
– Не называй меня так, Воронов. Ты все испортил. Я не Виктор. Виктор спит в своем теле. А вскоре ему предстоит проснуться и учиться ходить на протезе…
– Хорошо, Тур! Так тебя устроит? Любое тело на выбор – рост, вес, цвет глаз, оттенок волос. Ты не поверишь, какие это тела! Я проходил обучение на Мире-основе, видел… Боевые киборги и рядом не стояли, поверь!
– Два тела, Воронов! Два. Одно – мне, одно – моему другу, на Матери. Докладывай своему начальству. Если оно согласно, то после исполнения всех моих условий – я готов… Готов снова поменять шкуру. Как змей какой, прости меня Адриан!
– Ну, готов? Так, повторяю в последний раз – давай еще все сверим. Взлетаем парой, на трех тысячах я отхожу. Ты показываешь пилотаж, как обговаривали… Не увлекайся – парадной четкости и филигранности мне не нужно. Наоборот – все делай очень резко, на пределе, как будто уходишь от трассы врага. Понял? Потом – учебный бой и посадка. Вопросы? Нет вопросов. По машинам!
Я посмотрел, как Николай Воронов бежит к своему «Яку» и кивнул технику: «Запуск!»
Мотор окутался клубами дыма, прочихался и заревел. Самолет мелко задрожал, казалось, он торопил меня: «Давай, давай – быстрее! В небо!» Я обернулся – истребитель Воронова, блеснув фонарем, вставал сзади, готовый
