Вот и свершились мечты младшего лейтенанта Виктора Туровцева, который когда-то был нашим современником, а после баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать. Все, о чем младший лейтенант грезил под Сталинградом в тех тяжелых и сложных боях, когда немцы давили нас превосходством своей техники, воплотилось в машине, которой управляет сейчас уже капитан Туровцев.
Авторы: Языков Олег Викторович
был капитан Извольский, которому вот-вот будет разрешено ползать с палочкой, как какому-то герою времен Очакова и покоренья Крыма. Другим тепличным ананасом оказался перемазанный зеленкой от множества мелких ранений осколками плекса и стекла старший лейтенант Кузьмичев. Из санчасти понеслись крики, как будто там проводил операцию без наркоза вивисектор-садист, но участь «битых гусей» была решена.
– Ничего, птенчики вы мои щипаные, поползаете по земле, здоровьишка поднакопите, а там видно будет! – с ласковой отеческой улыбкой вещал жертвам медицинского коварства полковник Степанов. – В любом случае к раздаче орденов и формированию нового полка успеете!
Бедолаги обратили на меня полные слез глаза, но я только и смог, что пожать плечами. Командир сказал – командир сделал! У нас в армии единоначалие.
– Если хорошо покажете себя на ниве учительства, ребятишки, может быть, когда-нибудь Родина и вернет вас за штурвал… «По-2», например! – бессердечно сообщил я. «Ребятишки» издали протестующий, но не тронувший мое железное сердце вопль. – А если серьезно, давайте поправляйтесь! Вам еще повезло – при деле будете. А то ведь если нас отзовут с фронта, вам прямой путь в госпиталь, ферштейн зи?
– Йа-йа, натюрлих… – печально сказал лингвистически подкованный Извольский.
– Вот в таком вот аспекте, воробушки! – сурово сказал я. – Желаю здравствовать, товарищи офицеры! Родина ждет от вас подвига.
Я чувствовал некоторый стыд за невольную подставу, что мы устроили ребятам, но делать было нечего. Этот вариант казался наиболее безболезненным. Летать они еще не могли, а вот передавать свой опыт способны вполне.
– И потом, пернатые, не вешайте клюв! Начнется формирование полка – вас сразу отзовут. Вы же в штате группы? «Звеньевые»? Ну вот. Без вас не обойдемся! Плотнее ешьте… таблетки, я имею в виду! Ну, пока, поправляйтесь.
Только я вышел из палатки санчасти, как ко мне подбежал радостно-взъерошенный посыльный солдатик.
– Товарищ майор! Товарищ майор! Скорее! К командиру, скорее… он вас ищет.
Быстрым наметом я порысил к штабной землянке. Командир, радостно улыбаясь, кричал в телефонную трубку: «Ага! Понял, понял… Здорово! А они? Все понял, товарищ Первый! Сейчас организуем митинг! Сразу… Спасибо большое… И вам успехов! Есть!» Полковник Степанов бросил трубку.
– Виктор Михайлович! Сегодня на южном фасе обороны, там, где вы летали, наши войска перешли в решительное наступление! Мы ломим, Виктор! Немцы откатываются! Наши начали Белгородско-Харьковскую операцию! Вот и на нашей улице праздник, майор. И в нем есть частица и нашего ратного труда…
Взяв фуражку, помолодевший командир группы «Молния» скомандовал: «Ищи комиссара! Давайте разворачивайте митинг! Заждались люди!»
Сегодня было двадцать шестое июля.
А в моей истории операция «Румянцев» началась, кажется, в первых числах августа.
Вот так-то.
Что хочешь, то и думай!
Наконец спустя еще пять дней все дела были завершены, и мы загрузились в два железнодорожных вагона. Не подумайте, что это был поезд «СВ» с вагоном-рестораном. Нет – обычные теплушки, с сеном на сикось-накось сколоченных нарах. Но мы, честно говоря, были рады и этому. Первые сутки возвращения на аэродром в Подмосковье большинство летчиков и техников элементарно продрыхли.
Потом, конечно, продрали глаза, выложили на расстеленной на ящиках газетке выданный в дорогу сухпай, только что купленную на какой-то маленькой станции еще исходящую парком вареную картошку с укропчиком и скрюченные малосольные огурчики. Федя Невский, глядя на меня глазами сенбернара, нашедшего замерзающего в снегу альпиниста, вопросительно булькнул обшитой сукном и крест-накрест перетянутой кожаным ремешком немецкой офицерской фляжкой.
– М-м?
– Да, конечно же, Федя! Какие могут быть вопросы! Но – по паре капель, только для аппетита.
Мог бы и не предупреждать. Фляжка-то одна, а нас больше десятка молодых и здоровых мужиков.
Еще через день личный состав группы высадился на маленьком разъезде недалеко от аэродрома, с которого мы вылетали на фронт. Техники и другие специалисты, приданные нам из ОКБ Яковлева, сердечно попрощавшись, неспешно покатили дальше, в Москву, а нас уже ждали грузовики. Нам предстояло вновь обживать покинутый всеми, кроме десятка солдат, охранявших военный объект, подмосковный аэродром. Видимо, формироваться будем тут.
Военнослужащий обязан стойко переносить тяготы воинской службы… Забодался я их переносить, честное слово! Эх, сейчас бы в студию мсье Анатоля, нагреть бы ведро воды, искупаться, а потом –
