Грон. Трилогия

нашим законам, требование поединка священно, чужестранец. Конечно, ты можешь отказаться, но тогда он будет вправе просто зарубить тебя.

Грон усмехнулся и поднялся:

— Мне надо будет поговорить с тобой наедине, князь. Ты не против?

— Ты издохнешь как собака! — заорал мужик и потряс своим здоровенным мечом.

Грон смотрел на хозяина. Тот еле заметно кивнул.

Гости вышли на двор. Грон окинул взглядом площадку, на которой должна была состояться схватка, и учтиво обратился к старшему из гостей:

— Да простят достойнейшие из присутствующих мою неосведомленность, но не могли бы вы рассказать мне о правилах поединка.

Старик обрадованно закивал головой:

— О да, о да, поединки бывают до первой крови, до раны, до смерти…

Тут противник заорал:

— Мы будем биться как настоящие мужчины, пока один из нас не умрет!

Грон понял, что тот сейчас наделает в штаны от нетерпения.

— Прошу прощения, как может окончиться поединок, если один из противников окажется без памяти?

— Ну если это до первой кро…

Грон досадливо поморщился, дед был явно в настроении поговорить. Противник опять взревел о чем-то воинственном. Грон прервал излияния деда и вытащил меч. Князь выкрикнул:

— Да видят все это духи предков!

Мужик заревел и бросился вперед. Грон подождал, когда тот приблизится, и прыгнул навстречу. Сверкнул клинок, раздался звон, последовал удар — и противник с шумом грохнулся на каменные плиты двора. Все присутствующие, разинув рот, глазели на валявшегося без памяти поединщика, и главное, на его перерубленный меч. Грон коснулся мечом шеи противника возле затылка, слегка оцарапав кожу, и спрятал меч в ножны. Народ загомонил. Тут же появились слуги, подхватили оглушенного мужика и уволокли его в сторону, а Грон шагнул к Сиборну и прошептал:

— Пошли за двумя мечами.

Когда обед превратился в буйную пьянку, князь поднялся из-за стола и сделал знак Грону. Выйдя из зала, они поднялись по лестнице и, пройдя коридорчиком, оказались в небольшом покое, в котором стояли сундук, стол и два деревянных кресла с резными спинками. Хозяин занял кресло за столом и указал Грону на другое.

— Ну-с, о чем вы хотели со мной поговорить?

Грон бросил на него задумчивый взгляд.

— Сначала я хотел спросить, зачем вам понадобилось натравливать на меня этого мордоворота… — задумчиво протянул Грон.

— Как? — не понял хозяин, а потом расхохотался. Утерев навернувшиеся от смеха слезы, он покачал головой. — Простите, вы так сказали… надо запомнить. Ну, я слушаю вас.

Грон улыбнулся, ему нравился этот человек.

— Просто я хотел спросить, зачем вы разыгрывали шута на дороге? И сколько воинов у вас было в действительности, когда вы вышли меня встречать?

Хозяин посмотрел на него долгим взглядом, потом тоже улыбнулся, но это была другая улыбка — улыбка умного человека, который встретил равного себе.

— Девять сотен. И я полагал, что этого вполне достаточно. Однако после сегодняшней демонстрации уже испытываю в этом сомнения.

— И все же зачем?

— Ну должен же я был видеть, кто ведет своих воинов по земле Атлантора!

Они помолчали. Потом Грон спросил:

— Кто вы?

Хозяин хохотнул:

— На этот вопрос я вам уже ответил, я — Домар Эгиор, властитель долины Эгиор, — он сделал паузу, — и Старейший князь Атлантора.

Когда они вернулись в зал, Грона ждал Сиборн, рядом с которым стоял сотник Ограм со свертком в промасленных тряпках. Грон оглядел изрядно развеселившийся зал, нашел своего противника, который с расстроенным видом цеплялся за рукоять разрубленного на половинки меча, и кивнул Ограму. Тот уже не раз выполнял обязанности глашатая. Ограм набрал воздуху в легкие и заревел:

— Слушайте все!

Дождавшись, когда оглушенные гости пришли в себя и уставились на него, Грон шагнул вперед:

— Властитель долины, уважаемые гости, мы пришли на вашу землю, слабо зная ваши законы. Если кто из нас и нанес вам обиду, простите нас, ибо что возьмешь с того, кто не ведает, что есть добро, а что худо. — Он повернулся к Ограму. — И в знак нашей искренности я хочу преподнести этот дар, — он выхватил из развернутого Ограмом свертка меч, — хозяину дома, да пребудет с ним навечно благосклонность богов и предков. — Он шагнул и протянул меч князю Эгиору, глаза которого хитро сощурились, но меч князь принял, полный достоинства. — И тому, кто лишился меча, — продолжал Грон, протягивая второй меч своему