Грон. Трилогия

потом произнес голосом, полным сарказма: — Жив и даже упитан!

Князь Баргот вскочил и заорал, задыхаясь от ненависти:

— Если бы твоя Дивизия пошла вместе с нами…

Но Грон не дал ему закончить:

— То было бы на пять тысяч трупов больше, князь Баргот, и потом — с кем это с вами? Разве вы были там?

Князь рухнул в кресло, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, а Грон безжалостно добил его:

— И разве вы не догадывались о том, что должно произойти? Если так, то почему долина Баргот отправила со Старейшим всего полторы сотни ополченцев, из которых половина вообще была нанята за золото? И почему их возглавил ваш побочный сын, а все наследники остались дома?

Палата возбужденно зашумела. А Грон, не останавливаясь, повернулся к Эсторну:

— А вы, благородный Эсторн! Чем вызвано было то, что ваш отряд покинул войско Старейшего, едва только скрылись низкие отроги Драконьего хребта? Разве там кончается степь?

Грон подождал ответа, но так и не дождался.

— Вас предали, народ долин, — вновь заговорил он. — Предали те, кто издавна правил этим народом. И клянусь, я найду тех, кто подставил Эгиора. Атлантор изменился, старейшины, — продолжал он, — вы привыкли быть полными властителями в своих долинах, а между тем чужие люди вершат там черные дела. — Он наставил палец на одного из князей. — Вспомни, князь Сонгар, что стало с твоим старшим сыном, когда ты не послушал нового Толкователя завета? А у тебя, князь Эмиор, умерла жена, потому что Толкователь завета оказался никудышным лекарем. И в то же время он постоянно стоит у тебя над ухом. Что принесли тебе его советы? Ссору с домом Страгана и другими соседями, с которыми ваш род сотни лет жил в мире? — Грон обвел лица лордов горящим взглядом, они с Ягом немало поработали в этот год, собирая сведения. Ниточка от мертвого убийцы потянулась далеко… — Как же вы могли допустить, властители долин, что в ваших домах обосновались те, кто внуздал вас, как крестьянин мула?!

В Палате некоторое время стояла тишина. Грон был уверен, что князь Баргот был одним из немногих, кто догадывался, а возможно, даже хорошо знал о том, что новые Толкователи завета, появившиеся во многих княжеских домах, не совсем обычны, однако было видно, что и он поражен тем, насколько нагло они хозяйничали в долинах. Князь Сонгар пробормотал:

— А ведь, клянусь духами предков, он прав.

Грон с горечью произнес:

— Вы ослепли, властители. — И он повернулся и пошел к своему креслу.

Только он опустился на сиденье, с места вскочил князь Эмиор и бросился к выходу. Уже в дверях он обернулся и зловеще прошептал:

— Поджарю, на ме-е-едленном огне.

Это было последней каплей. Князья ринулись к выходу. Грон поднялся и крикнул:

— Стойте! — Все замерли, будто уже привыкнув повиноваться его голосу. — Я знаю, вы хотите отомстить предателям, появившимся в ваших домах, но кресло Старейшего все еще пустует…

Он обвел взглядом лица, на которых была написана досада: князья горели желанием ринуться в свои долины. Издавна происходящее в долинах волновало их гораздо больше того, что творилось в Палате Совета.

— Мы должны собраться не позднее чем через луну, — сказал Грон.

Князья замешкались — определять дату Совета мог только Старейший или вся Палата голосованием, — но кто-то, самый нетерпеливый, уже двинулся по коридору, и за ним потянулись остальные. Грон покидал Палату в одиночестве, он улыбался. Такой срок не давал князьям времени раскрутить своих пленников до конца. А главное, сегодня все они дали ему право быть главою Совета князей. Многие еще не осознали это, но он вскоре просветит их. Среди князей, как и среди остальных людей, большая часть привыкла плыть по течению, и для таких большим облегчением будет согласиться с уже принятым решением.

Через луну Совет собрался вновь. Когда Грон занял место рядом с троном Старейшего, никто уже не кричал ему, что он выскочка, и Грон расценил это как обнадеживающий знак.

— Я сожалею, лорды, что наш прошлый Совет не был окончен, а потому будем считать нынешний его продолжением.

Грон увидел, как изменилось лицо князя Баргота. За прошедшее время он хорошо разобрался в процессуальных тонкостях порядка избрания нового Старейшего. Совет не мог быть закончен до того, как изберет Старейшего, и если бы он сейчас открыл собрание как новый Совет, то Баргот в случае своего проигрыша мог бы обвинить его в нарушении завета. А в том, что Баргот метит сам на трон Старейшего, не сомневался даже тот, кто еще не понял, что там уже почти обосновался Грон.