Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
кредитов. Я вас запишу, хотя, конечно, вы не проситель, но… По-моему, это лучший выход. Правда, вам придется идти последним, список уже составлен.
— Благодарю вас, господин. — Грон тонко улыбнулся, как бы приглашая собеседника посмеяться вместе с ним, и закончил разговор шуткой: — Мы вообще-то ложимся спать довольно поздно, так что никаких проблем.
У ворот дворца друзья расстались: Улмир рвался отыскать какую-то девушку, а у Грона были дела на базаре.
Когда он подошел к знакомым воротам «ночного двора» и стукнул два раза по каменному рисунку рукояткой кинжала, около него будто из-под земли выросли пятеро нищих. Он заметил их давно, но все равно едва смог сдержать рефлексы. Уж очень резко они выскочили из своих укрытий. Окинув их нарочито ленивым взглядом, Грон процедил сквозь зубы:
— Вы, рвань, мне нужен Убогно-одноглазый.
Один из нищих злобно ощерил столбики гнилых зубов:
— А кто ты такой, чтобы из-за тебя беспокоить Убогно?
Грон так же лениво сплюнул под ноги нищему:
— Я думал, меня запомнят после прошлого посещения. Боюсь, придется освежить воспоминания.
Один из нищих вдруг побледнел:
— Да это же Грон!
Нищие несколько мгновений разглядывали его, потом первый произнес уже другим тоном:
— Прошу простить, уважаемый Грон, Убогно будет немедленно извещен.
Через полчаса он сидел в боковом покое напротив Убогно-одноглазого и попивал из не очень чистого серебряного кубка неплохое дожирское. Убогно исподтишка, но пристально рассматривал его своим единственным глазом, в котором светилась некоторая настороженность. Они молчали довольно долго, наконец Убогно не выдержал:
— Я думаю, уважаемый Грон пришел сюда не для того, чтобы развлечься дожирским.
Грон неторопливо поставил кубок на столик и поднял глаза на собеседника:
— Ну почему же? У тебя очень неплохое дожирское.
Убогно усмехнулся:
— Тогда я могу приказать принести еще.
Оба негромко рассмеялись.
— Я хочу просить об услуге, — произнес Грон.
Убогно неторопливо кивнул.
— Несколько лет назад от яда умер баши Дилмар. — Грон наблюдал за реакцией Убогно.
Тот вновь кивнул.
— Я хочу найти его убийцу.
Убогно задумался. Потом осторожно произнес:
— Мои крысы крутятся целый день, чтобы подобрать крошки на ужин.
— Сто золотых. — Грон заметил, как расширились глаза Убогно, и усмехнулся про себя. Одноглазый пока не представлял, во что ввязывается.
— Мы найдем его и принесем тебе его голову, — сказал Убогно.
Грон покачал головой:
— Нет, он нужен мне живым. — Он отстегнул от пояса кошель с монетами и кинул на стол: — Здесь задаток.
Убогно протянул руку, и кошель исчез. Грон улыбнулся.
— Когда вы найдете этого человека, то не хватайте его, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы следили за ним, скажем, в течение трех лун. И нашли бы тех, с кем он встречается наиболее регулярно, а также тех, кто совсем не должен был бы с ним встречаться, но почему-то делает это. Потом также проследили бы и за ними. За каждого, о ком мне будет рассказано, я заплачу еще по десять золотых.
Убогно кивнул.
— Если вас заметят и попытаются как-то наказать или предложат деньги за то, чтобы вы сказали мне неправду…
Убогно перебил:
— Мы перережем ему глотку!
— Нет, — возразил Грон, — вы возьмете деньги и пообещаете ему все, что он попросит, но потом расскажете мне.
Убогно блеснул единственным глазом и снова кивнул. Грон поднял кубок, неторопливо допил дожирское, поставил кубок на стол и поднялся. Когда он уже подошел к двери, то вдруг остановился и произнес:
— Впрочем, ты можешь попробовать меня обмануть, Убогно. — И вышел.
Убогно схватил глиняную бутыль, налил полный кубок и залпом выпил. Но это не помогло. Перед глазами по-прежнему стояла картина истерзанного трупа Омера.
Грон почти опоздал. Асфагор встретил его у ворот и закричал:
— Быстрее, сейчас закроют Палату просителей.
— Казначей сказал, что я пойду последним.
— Да, но если мы не попадем внутрь вместе со всеми, то нас вообще не пустят.
Когда они подбежали к дверям, дюжий реддин уже закрывал створки. Асфагор закричал:
— Пропустите. Первый писец казначея с просителем.
Реддин, не поворачиваясь, буркнул:
— Время, — и попытался захлопнуть дверь.
Грон взялся
