Грон. Трилогия

что куда-то летит, и потерял сознание.

Грон и Улмир выехали из Эллора рано утром. Две одинокие женские фигуры провожали их с гребня стены Акрополя, возвышавшейся над Садом сереброногих и выходившей на Пивиниеву дорогу. Когда Эллор скрылся за поворотом, Улмир остановил коня:

— Знаешь, я так и не понял, где ты познакомился с Прекраснейшей. Сиэла попыталась мне объяснить, но, честно говоря, когда ее поутру растащило поговорить, я был что твой младенец, голову не мог держать, — он хмыкнул, — после такой-то ночи.

Грон вспомнил свою и улыбнулся. Сказать по правде, он сейчас тоже испытывал некоторые затруднения, сидя в седле. Да и Толла явно будет не состоянии особо рьяно вникать в государственные дела. О боги, что за женщина!..

— Я думаю, ты женишься на ней? — раздался голос Улмира.

Грон сделал удивленное лицо:

— С чего ты взял?

Улмир ухмыльнулся:

— Ну, когда вы прощались, у нее было такое лицо, будто еще несколько мгновений, и она плюнет на все свое государство и запрыгнет на круп твоего коня.

— Так же как и твоя Сиэла.

Улмир расхохотался:

— Знаешь, а мне показалось, что твой Хитрый Упрямец совсем не против такой дополнительной ноши. Во всяком случае, он не пытался ее укусить.

Грон любовно похлопал по шее Хитрого Упрямца. Этот конь стоил ему целых полторы меры золотом, как небольшой табун первоклассных майоранцев, и сегодня Грон был склонен считать, что степняки изрядно продешевили. По-видимому, они надеялись, что он сломает себе на нем шею. Впрочем, все чуть так и не произошло. Когда Грон взялся за выездку Хитрого Упрямца, этот конь промчал его бешеным галопом, регулярно взбрыкивая и пытаясь скинуть, более пятнадцати миль.

Улмир посерьезнел:

— Сиэла очень беспокоится о Толле. Ей нужна поддержка, Грон, и я не понимаю, почему ты не хочешь жениться.

Грон хмыкнул:

— Муж базиллисы — десятник базарной стражи, смешно.

— Ты — Старейший князь Атлантора, командир лучшего в пределах Ооконы войска!

Грон указал вперед:

— Это там, на севере, а здесь я по-прежнему всего лишь десятник базарной стражи.

Улмир некоторое время ехал молча.

— Насколько я тебя знаю, тебе не составит большого труда это изменить, — заметил он.

— У меня на родине бытовала пословица, — отозвался Грон. — Э-э, скажем так: раз ты воин, то воин ты всегда, а раз ты базиллиус, то этот раз лишний.

— А как же Атлантор?

— А зачем мне быть лишним ДВА раза?

В этот момент из тянущегося вдоль дороги леска послышался чей-то крик, потом ржание. Грон и Улмир, дав коням шенкеля, рванули в чащу.

Франк очнулся оттого, что его обшаривали чьи-то жадные руки. Он вскрикнул и раздраженно отпихнул эти руки в сторону. Тут ему засветили по лицу с такой силой, что голова загудела. Франк взвыл и потянулся к кинжалу, но рука нащупала пустоту.

— Явно из Всадников, гаденыш, — произнес чей-то грубый голос. — Те, чуть что, за плеть или кинжал.

Франк открыл глаза. На него смотрел какой-то заросший, вонючий мужик.

— Не трогай меня, пес, я сын базиллиуса.

Мужик присвистнул:

— Ты смотри, Глам, какой птенчик попался. С таким нам никакая Тысяча не страшна.

Вокруг захохотали. Франк повел взглядом по кругу. На поляне толпилось около десятка всадников и полдюжины пеших. Один из них держал под уздцы его коня.

— Не трогай моего коня, пес! — заорал Франк и снова получил по скуле.

— Молчать, сосунок.

— Как ты смеешь!

Следующий удар опрокинул его на спину. Мужик осклабился и пососал сбитые костяшки:

— Если будешь орать, свяжу.

Франк, шатаясь, поднялся:

— Вы все ответите за это. Вас… вас четвертуют.

Мужик снова опрокинул его ударом и пару раз пнул.

— Грязный пес, — выдохнул Франк.

Мужик удивленно произнес:

— Упрямый, — и принялся остервенело пинать его.

Тут Грон решил, что хватит оставаться сторонним наблюдателем, и, тронув коня, выехал на поляну.