Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
— Сегодня ты трижды смог удивить меня, Грон. Что же ты предлагаешь?
— Я знаю, где эти деньги.
Убогно подался вперед.
— Сто тысяч золотых! — прошептал он севшим голосом. Несколько мгновений он рассматривал Грона лихорадочным взглядом, но потом повалился назад. — Невозможно. Я еще не выжил из ума, чтобы связываться с Юнонием и вешать себе на шею реддинов.
Грон улыбнулся и допил дожирское.
— Ты не понял, Убогно. С Юнонием свяжусь я и сделаю все так, что он будет знать это. Золото тоже возьму я. От тебя потребуется только немного понаблюдать кое за кем и подставить спины своих нищих под мешки, которые положат на них мои люди.
Убогно некоторое время раздумывал.
— Какова же будет моя доля? — поинтересовался он.
— Треть.
Убогно снова помолчал.
— А что ты хочешь сделать с Юнонием?
Грон зловеще улыбнулся:
— Ну мы-то с тобой знаем, что это он направил руку того купчишки, что подсыпал яд баши Дилмару.
Убогно посмотрел прямо в глаза Грону:
— Ты не оставил мне шанса.
— Я сделал тебе предложение, от которого ты не смог отказаться, Убогно. — Грон хлопнул его по плечу и кивнул на Слуя: — Это один из моих лейтенантов — он объяснит детали. — И покинул «ночной двор».
Алкаст ворвался к отцу мрачнее тучи:
— О боги, она сошла с ума!
— Что случилось?
— Она приказала приготовить к аудиенции текст эдикта, возводящий этого базарного десятника в достоинство Всадника!
Юноний резко повернулся:
— Ты шутишь?!
— Клянусь Эором-защитником.
Юноний посмотрел на языки пламени в камине.
— Значит, эта высокомерная сучка решила отвергнуть мое предложение. — Он сделал паузу. — Что ж, скоро она сильно пожалеет об этом.
Он поднял колоколец и зазвонил. Когда вошел слуга, Юноний обратился к сыну:
— Ступай, Алкаст, и ничего не бойся, я займусь подготовкой неприятного сюрприза для нашей базиллисы. Конечно, грешно так поступать с влюбленной женщиной, но она потеряла разум, а это непростительно.
Когда Алкаст вышел, Юноний усмехнулся и вполголоса произнес:
— Спасибо, дорогая. Я никогда не был в восторге от идеи свадьбы. Ты казалась мне слишком умной, чтобы я мог чувствовать себя спокойным.
Вечером следующего дня Грон сидел в своей комнате в таверне «Трилистник» и слушал Слуя. Церемония посвящения во Всадники прошла, как и ожидалось, спокойно. То, что об этом событии заранее знала каждая собака от порта до стен дворца, тоже не было неожиданностью. Юноний хорошо позаботился об этом. И в домах патрициев кипели нешуточные страсти о наглости «этой девчонки». Но сейчас Грона волновали более важные вопросы. Слуй закончил доклад и Грон спросил:
— Значит, ты считаешь, что после этой «ночи длинных ножей» весь север и центр Элитии будет чист от влияния Хранителей?
Слуй пожал плечами, что при его размерах смотрелось угрожающе.
— Возможно, кто-то и останется, но сети не будет, это точно. — Он расплылся в улыбке. — Спасибо брату Ихторму — он заслужил те месяцы жизни, которые получил.
— Прекрасно. Через две луны состоится Совет систрархов, и я думаю, Юноний постарается приурочить свой удар именно к нему. Пошли гонцов, пусть и мы ударим день в день.
— А вам не кажется, что если бы до систрархов успели дойти некие известия ПЕРЕД Советом, то многие были бы сговорчивее.
Грон усмехнулся:
— Я позабочусь о том, чтобы кое-кому кое-что стало известно до Совета, но не хочу раньше времени тревожить Юнония. Если он действительно посвященный, то до него вести могут дойти намного раньше, чем до систрархов, а мне нужно, чтобы он пребывал в уверенности, будто полностью контролирует ситуацию. Тогда ничто не помешает ему плыть по МОЕМУ каналу.
Прошли полторы луны.
Юноний стоял, привалившись к косяку прочной двустворчатой двери, и насмешливо наблюдал, как систрарх Саора трогает золото дрожащими руками.
— Как видите, благородный Элизий, я не бросаю слов на ветер.
Систрарх повернул к нему взмокшее лицо:
— И когда же я могу получить обещанное, благородный Юноний?
Тот шагнул в сторону, освобождая дверной проем, и жестом указал на выход:
— После Совета, достойнейший, сразу после того, как мы спасем нашу великую державу, вырвав ее из рук обезумевшей шлюхи.
Элизий сосредоточенно кивнул:
— Но я хотел бы быть уверенным…
Юноний усмехнулся.
