Грон. Трилогия

писцов и о рабах, отправляемых в трюмах горгосских кораблей. Цветущие и богатые южные провинции превращались в безжизненную пустыню, и к Дивизии, ставшей лагерем у стен Саора, как к последней надежде, потянулись люди. Шли всю зиму, в одиночку и семьями: отец с сыновьями. Безоружные и вооруженные. Всадники приводили отряды, ремесленники приходили цехами, систрархи приводили городские ополчения. И все просили, требовали, умоляли привести Дивизию именно к их городу, в их селение, долину, провинцию. В конце концов Ставр, которому Грон поручил принимать настаивающих на встрече, взвыл. Он пришел к Грону и сказал, что скоро повесится от этих соплей, слез, раздраженных требований и высокомерных указаний, которые обрушивали на него Всадники, старосты и систрархи. Грон хмыкнул и спросил:

— Сколько всего собралось?

Ставр выудил вощеную табличку, на которой каждый вечер отмечал прибывших:

— Если никто не ушел, то почти восемнадцать тысяч. Из них семь тысяч в отрядах систрархов и Всадников, все вооружены, правда вразнобой, и кое-как обучены, еще почти шесть тысяч — цеховые отряды и просто землячества, вооружены кое-чем, остальные — мясо.

Грон задумчиво кивнул:

— Ладно, деваться некуда. Придется вешать на шею организацию армии. Больше это делать некому. Слава богу, у этой сволочи Элизия толковый начальник ополчения. Тысяч на десять пехоты вооружения хватит, плюс ополчение Саора — не меньше пяти тысяч. Уже сила.

Ставр усмехнулся:

— Десятитысячный отряд горгосцев слопает эту силу, даже не поморщившись.

— Вот наша задача и сделать так, чтобы они застряли как кость в глотке у горгосцев. — Он хлопнул Ставра по плечу. — Ладно, завтра собирай всех твоих просителей. Сколько их будет?

Ставр хитро прищурился:

— Да сотен пять.

Грон присвистнул.

— Тогда давай в амфитеатре Саора.

Грон смотрел на сидевших на каменных скамьях людей, и ему вдруг пришло в голову, что здесь сидят люди, которые пришли вверить свою судьбу и судьбу Элитии именно ему. Эта мысль заставила Грона вздрогнуть, и на сердце у него слегка похолодело. Он взял себя в руки и шагнул на подиум:

— Мое имя — Грон, есть ли среди вас кто-нибудь, кто не знает, кто я такой?

Трибуны молчали. Грон обвел сосредоточенные лица суровым взглядом и произнес:

— Завтра я начну создавать армию, которая будет способна вымести горгосцев с земли Элитии. Вы можете считать себя умелыми воинами или опытными военачальниками, но для меня и моих командиров все вы — ничто. Чтобы занять свое место в этой армии, каждый должен показать все, на что он способен, и может случиться так, что горшечник встанет выше Всадника, а крестьянин выше систрарха. Тот, кто не согласен, может убираться вон. У него есть время, до завтра. Тот, кто останется, должен будет принять мои условия, а как я наказываю за неповиновение, вы уже знаете. Если нет — можете узнать у моих бойцов.

Он еще раз окинул их суровым взглядом и, не дожидаясь возмущенных воплей Всадников и систрархов, резко повернулся и ушел с подиума.

К утру ушло восемнадцать Всадников и трое систрархов. Но их отряды по большей части остались. К тому же к пришедшим поодиночке селянам и цеховым отрядам ремесленников за это время набежало земляков. Потому, когда Грон устроил перепись, оказалось, что собралось почти девятнадцать тысяч. Можно было начинать.

Туман постепенно рассеивался, и издали стали доноситься крики, лязг и гул сражения. Грон кивнул Гагригду, напоминая, чтобы тот был наготове, и медленно тронулся вверх по заросшему лесом склону. Небольшой холм, за которым стояла Дивизия, весь был покрыт лесом. И Грон, перевалив гребень, двинулся между деревьями вниз к небольшой прогалине. Сзади, хрипя и соскальзывая, шагали кони трубача и троих порученцев. Когда они достигли прогалины, солнце уже разогнало туман, и картина сражения раскинулась перед ними во всей своей неприглядности.

Пару лун назад Грон разогнал Дивизию. Каждый боец, и сержант, и даже сотник получили под свое начало десять ополченцев, и начался «давильный чан» по ускоренной программе. Занятия длились почти три четверти луны. Первые десять дней люди валились с ног. Часть начала разбегаться. Через луну Грон уже имел сбитые десятки и немного слаженные сотни. Он опять собрал большую часть бойцов и начал учить сотни держать строй при движении и выставлять «ежа». Бойцы ходили в конные атаки, приучая пехотинцев твердо держать строй перед неудержимо накатывающейся конной лавой. Когда четверть назад «ночные кошки» принесли известие, что со стороны Эллора идет пятнадцатитысячный