Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
отряд, Грон решил не занимать оборону в ущельях, а пропустить их на равнину. Конечно, горгосцев можно было легко удержать на перевале одним полком, но разгромить их там было невозможно, даже если бы Грон привел полную Дивизию. Он ясно представлял, что то, что произошло на перевале Совы, было невероятной удачей, чудом, на повторение которого в ближайшие сто лет надеяться не стоило. А так как он вскоре собирался двигаться к Эллору, то, если сейчас остановить горгосцев на перевале, они позже смогут проделать то же самое с Дивизией. К тому же Грон решил попробовать, чего стоят его новые воины. Риск, конечно, был, но куда от него денешься. И вот сейчас едва слаженные сотни, стеная, сдерживали свирепый натиск горгосцев. Грон подозвал порученца:
— Дивизии, — вперед.
Поле, на котором элитийцы встретили горгосцев, было пропитано водой как губка и сейчас превратилось в грязевое месиво. Грозные горгосские колесницы утонули в грязи по ступицы, а всадники спешились и держали коней в поводу. Но несмотря на это, горгосская пехота оттеснила элитийскую фалангу к подножию дальнего холма — почва там была более сухой и каменистой, и сейчас, по идее, командир горгосцев должен был бросить в бой пять тысяч своих всадников. Грон ждал именно этого момента. За колесницей командира горгосцев зарокотал огромный сигнальный барабан. Горгосские всадники сели на лошадей и двинулись верхом через грязевую жижу в сторону подножия холма, за которым была укрыта Дивизия. Грон усмехнулся. Все было правильно. Сейчас всадники достигнут плотного грунта, собьют колонну и ударят плотной массой во фланг обороняющейся фаланге. Крайние ряды будут опрокинуты, и всадники пойдут сечь спины бегущих. Сзади послышалось всхрапывание и приглушенная ругань. Грон обернулся — возвращался порученец. Увидев, что Грон смотрит на него, он торопливо доложил:
— Командор, Дивизия готова к атаке.
Грон посмотрел на поле боя. Момент был самый подходящий. Почти вся вражеская пехота уже выбралась на твердое место, а всадников успела перебраться только половина, остальные еще тащились через грязь, сломав строй. Грон кивнул горнисту, и над лесом пронесся высокий, чистый звук. Командир горгосцев встрепенулся и, вытянув шею, уставился в сторону леса. А у опушки раздался нарастающий топот и рев: «Бар-р-ра!» Конные сотни горгосцев суматошно закружились на месте, пытаясь сбить строй и развернуться в сторону новой угрозы, но уже захлопали тетивы арбалетов, а первые шеренги склонили грозные длинные пики. Ставр со своим полком только слегка задел конников и, выбравшись из леса, развернулся и двинул в сторону горгосской пехоты. Те попытались завернуть фланг, но арбалетный залп расстроил их ряды, и в следующее мгновение «длинные пики» врезались в разрозненную толпу, сминая первые ряды и прорубаясь все дальше. Весь пехотный строй поплыл и опрокинулся обратно в грязевое месиво. Грон нетерпеливо бросил горнисту:
— На дистанцию стрельбы.
И над полем боя разнесся сигнал, по которому бойцы прорвались сквозь смешавшиеся ряды горгосской пехоты и отъехали от места рубки на сотню шагов. Засвистели дудки капитанов, и вскоре снова мерно захлопали арбалетные тетивы, собирая на поле битвы обильный урожай смертей. Когда горгосский отряд ополовинел, Грон дал сигнал двигаться в обход. К полудню полторы тысячи оставшихся в живых горгосцев, грязных как чушки, сдались в плен. К Грону привели командира. Он посмотрел на облепленное глиной лицо и приказал:
— Помыть — и к Ягу.
К началу лета они вышли на южную равнину. У Эллора горгосцы держали около семидесяти тысяч солдат, что явно было слишком для его армии, даже выросшей уже до тридцати тысяч воинов. Грон принял решение идти к южным портам и отрезать горгосцев от линий снабжения. Воины шли мимо спаленных деревень, мимо шеренг остро отточенных кольев, на которых висели почерневшие и гниющие тела людей, и сжимались кулаки, и все ярче разгоралось в сердцах пламя ненависти.
За два перехода от Сторы, порта, в котором Грон впервые ступил на землю Элитии, разведчики Дивизии обнаружили двадцатитысячный горгосский отряд. Грон отправил половину своих войск разбираться с отрядом и передал командование над ними Гагригду, а сам двинул в сторону Сомроя, главного порта на юго-западе, через который и шел основной поток войск.
Завидев издали стены Сомроя, Грон решил рискнуть и передал по колонне: «Галопом вперед». Дивизия перешла на галоп. Горгосцы опомнились, когда до ворот оставалось не больше двадцати шагов. Из ворот выбежали воины и схватились за створки, но тут же упали, истыканные арбалетными болтами, что твои дикобразы. Какой-то горгосский
