Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
в сторону Роула, — заговорил Франк.
Грон внимательно слушал, и Франк продолжил:
— Их около двухсот тридцати — двухсот сорока тысяч, но главное другое, — он перевел дух, — Лупоглазый объявил, что на праздник Воскрешения возьмет в жены Толлу.
Грон скривил губы в улыбке, но Франк покачал головой.
— Он загнал в святилище Девы всех ее сереброногих и пригрозил, что, если она не согласится, он отдаст их своим солдатам, а потом принесет в жертву Магру. И она согласилась. — Франк поморщился. — Но все это напрасно, Лупоглазый уже объявил гарнизону, что в честь его свадьбы он дарит им тысячу развратных элитийских рабынь.
Грон побледнел.
— Праздник Воскрешения через четверть?
— Нам не успеть, — вздохнул Франк.
Грон скрипнул зубами.
— Какой гарнизон остался в Эллоре?
— Тысяч пятнадцать, не больше.
Грон вскочил на ноги:
— Дивизия успеет. — И крикнул в сторону полога: — Гагригд, ты уже давно там торчишь?
В ответ послышалось:
— Да, Грон, я уже приказал поднимать людей.
— Выступаем через час, — сказал Грон, — но ты остаешься с войском.
Гагригд вскинулся было, но смолчал. Когда Грон говорил ТАК, спорить с ним было бесполезно.
Конечно, арфисты все переврали.
Хитрый Упрямец никогда не имел крыльев. Среди воинов Грона не было младших сыновей богов, и их было больше тысячи, а точнее, почти три.
Грон вывел к Змеиному ущелью две тысячи семьсот сорок два бойца. Люди были измучены непрерывным шестидневным маршем. Грон остановился, посмотрел на светлеющий восток, жестом подозвал Ставра и, кивнув на белеющие камни дороги, приказал:
— Людям — шесть часов сна. За это время «ночным кошкам» заменить патруль. Будем надеяться, что сегодня никто из горгосских офицеров не будет особо проверять патрули. За полчаса до полудня, приспустив пики, чтоб они смотрелись не длиннее горгосских, церемониальным строем пройдете через Досониевы ворота — а ну как примут еще за одно подразделение, спешащее на церемонию, — и поднимитесь к площади у ворот акрополя. Если я в течение часа не открою ворота — уводи людей.
Грон полоснул тяжелым взглядом, предупреждая несогласие, и, повернув коня, двинулся вверх. Через несколько минут только сыпавшиеся камни указывали на то, что где-то наверху движется всадник. Ставр тряхнул своей знаменитой гривой, махнул рукой, подзывая Франка, и, спешившись, двинулся к выходу из ущелья.
Грон в полной темноте поднимался по крутому склону ущелья, он помнил этот путь еще со времен базарной стражи. Тропка была еле намечена, но Хитрый Упрямец, как обычно, каким-то шестым чувством угадывал, куда ставить ногу. Он тоже порядком подустал, но шел резво, и дыхание было спокойным, и Грон в который раз удивился, сколько силы и выносливости было в этом животном странного черно-серебряного окраса и несносного характера. Когда Грон перевалил через хребет, уже совсем рассвело. Он быстро спустился по террасам Сада сереброногих и, остановив коня у зарослей мирта, спешился. Стена акрополя была не более чем в сотне шагов. Первоначально он думал оставить Хитрого Упрямца и, переодевшись в маскбалахон «ночной кошки», подняться по каменной кладке. Как прорваться к воротам и открыть их, а главное, как удержать их открытыми, пока не промчатся мимо, грохоча копытами, знаменитые «длинные пики» Дивизии, он не представлял. На протяжении всего марша эта мысль ныла в его голове, как застарелая заноза. Эта и еще одна. Он чувствовал себя как Авраам, убивающий сына своего Исаака. За малым исключением. Он знал, что над ним не было Бога, у него не было веры, зато были все основания для уверенности в том, что все, кто с верой и желанием следует за ним, на этот раз будут жестоко обмануты. И в конце пути их не ждет ничего, кроме смерти. Именно поэтому он был сейчас один. Гарнизон Акрополя, по его прикидкам, насчитывал не менее десяти — одиннадцати тысяч человек, и все они будут стоять в полном вооружении на широкой, мощенной мрамором площади между храмами и дворцом базиллиуса, кроме того, на церемонии, несомненно, будут присутствовать все высшие офицеры, жрецы и, по-видимому, коллаборационисты, так что помочь ему могло только чудо. А чуду все равно, сколько человек примут в нем участие, один или сотня. Зато в случае провала погиб бы только он один. А поскольку Грон твердо решил идти ва-банк, он шел на приступ пятнадцатитысячного гарнизона вооруженный, по существу, лишь собственным нахальством и некоторым опытом в сотворении чудес. И дай бог ему удачи. Аминь!
Грон отошел подальше в сад, сел и привалился к стволу
