Грон. Трилогия

знаю.

Сайторн прикрыл глаза и учащенно задышал. А Грон тихо сказал:

— Он мертв.

Сайторн криво улыбнулся, а Грон добавил:

— Он заслонил меня от стрелы убийцы.

Сайторн широко распахнул глаза и уставился на Грона. Грон кивнул, подтверждая, что все, что он сказал, правда, и пояснил:

— После того как ты ему все рассказал, он решил, что жизнь всего этого мира против девяти лет его возможного всевластия и славы — слишком неравноценная замена. — Грон помолчал. — Лет десять — пятнадцать назад эти мысли его бы не остановили. А сегодня… — Он стиснул кулаки. Несколько мгновений стояла тишина, потом Грон негромко произнес: — Я должен спасти этот мир! — И снова замолчал. — Сайторн, после того, что произошло, — глухо проговорил Грон, — ты вправе отказаться…

Но Сайторн перебил его:

— Я помогу тебе, Грон, — он мучительно улыбнулся, — если уж даже Яг…

Грон протянул руку и осторожно провел ладонью по щеке Сайторна. И улыбнулся.

— Тогда постарайся поправиться побыстрее, у нас с тобой не так много времени.

Сайторн снова искривил губы, пытаясь изобразить улыбку:

— У тебя умелые палачи, Грон, но я постараюсь. Надеюсь, лекари у тебя не хуже.

Грон серьезно кивнул и, поднявшись, вышел из лазарета. У дверей его ждал Слуй. Грон с удивлением посмотрел на него и спросил:

— Уже?

— Он жив, — отозвался Слуй. — Он сказал, что они собираются захватить твою семью. — И, заметив, что Грон подался вперед, добавил: — Я отправил гонца, но боюсь, уже поздно. Он сказал, что узнал об этом случайно, еще год назад, когда нес службу в главном храме Магр. Из мельком услышанного обрывка разговора между Вграром, Верховным жрецом Магр, и Хранителем Порядка. Тот торчит у них в храме уже третий год. — Слуй вздохнул. — Они собирались сделать это на исходе месяца Згур по горгосскому календарю, а, по моим расчетам, он закончился пять дней назад.

Грон стоял, выпрямившись во весь рост, стиснув кулаки и прикрыв глаза. Он резко выдохнул и посмотрел на Слуя суровым взглядом:

— Наверно, ты прав, но… Вдруг произошло чудо? Подождем. А пока… Пошли гонцов к Гагригду, Сиборну, Ливани и Дорну. Я хочу, чтобы они были здесь к исходу месяца, и… получше охраняй пленника.

Слуй усмехнулся уголком рта:

— Не убежит. Нечем. — И, заметив взгляд Грона, пояснил с какой-то тупой яростью в голосе: — Я был нетороплив и начал снизу. Теперь, если бы у него остался мужской отросток, он как раз доставал бы до пола. — Пару секунд он с трудом боролся с охватившей его яростью, потом отдал честь, резко повернулся и отправился выполнять приказание. Грон быстро поднялся в свои апартаменты. Там он раскрыл шкаф, выгреб из него вещи и из самого дальнего угла вытащил свой старый дорожный мешок, который купил на базаре одного из придорожных сел, еще странствуя с Югором. И застыл, едва преодолевая желание бросить все и, вскочив на коня, кинуться в Эллор, потом опомнился и опустился на кровать. Сердце ныло. Грон вздохнул и решил подвести баланс. Виноват ли он в том, что произошло? Вне всякого сомнения. Их захватили из-за него. И для того, чтобы повлиять на него. Мог ли он это предотвратить? Вряд ли. Даже если бы они постоянно находились рядом с ним. А он не мог себе этого позволить. Шла война, которая началась не по его воле и продолжалась вопреки его желанию, и, чтобы только выжить в этой войне, необходимо было отдавать ей любую свободную минуту. Что же ему делать? Грон прикинул несколько вариантов: пойти войной на Горгос? Ибо очень вероятно, что Орден отправит пленников именно туда. Они чувствуют себя там слишком уверенно, чтобы избрать другое место. И в то же время Горгос достаточно близко — можно воспользоваться удобным моментом и выставить требования, быстро предоставив подтверждения того, что пленники живы и имеют товарный вид. Впрочем, быть может, они руководствуются другими соображениями и пленников в Горгосе нет. Он задумался. Нельзя. Корпус пока не готов к такому походу, а уверенности в том, что пленники именно там, нет. Послать людей на разведку? У него еще нет специалистов, способных переиграть Орден в ТАКОЙ игре. Тем более что никто не знает об Ордене в Горгосе столько, сколько узнал он во время этого похода. Вырвать семью из сердца? Он крепко зажмурился. Невозможно! Идти самому? Если руководствоваться только эмоциями, то — да! Немедленно! Сейчас же! Но… Что толку спасти детей, зная, что им отпущено всего девять лет жизни. Он ни в коем случае не должен потерять темп. Грон скрипнул зубами, зажал в кулак свое кровоточащее сердце и, встав с кровати, подошел к столу. Достав бумагу и перо, он сел за стол и, положив перед