Грон. Трилогия

охранник, безмятежно похрапывающий у самых ворот. Грон, отойдя к противоположной стене, начал осторожно карабкаться наверх. Конечно, можно было выбить хлипкие ворота и, быстро прикончив охранника, броситься в дом. Но существовала очень большая вероятность того, что грохот рухнувших воротин перебудит всех на две мили в окружности. А лезть в дом, не ведая расположения противников, представлялось ему не очень разумным. К тому же ночной бой — дело непредсказуемое. Ночью зачастую выигрывает не самый умелый, а самый незаметный. Кто-то, к примеру, мог подчиниться естественным рефлексам и, вместо того чтобы броситься в бой, дунуть в темноту. А у него не было времени искать пугливых. И потом, судя по словам главаря и состоянию строений, его предположение о том, что их захватили бедные земледельцы, оказалось неверным. Скорее всего, это все-таки была банда, профессионально промышлявшая этим ремеслом, а значит, им приходилось всегда Держаться настороже. В рассуждении чего он избрал самый тихий вариант.

Охранник даже не успел проснуться. Грон зажал ему рот и, обхватив руками голову, резко крутанул ее к плечу. Хруст сломавшихся позвонков прозвучал в ночной тишине прямо-таки оглушительно. Грон скользнул к фургонам. Эти горе-налетчики Даже не удосужились их разгрузить, только распрягли и пустили пастись лошадей. Он сразу же нащупал свои ножи. Вытащив их, он перекинул один в правую руку, зажав остальные в левой и, быстро разувшись, стремительно и бесшумно двинул к дому. Внутрь он проник через выломанное окно. Все, кроме главаря спали в одной комнате. Грон примерился и, осторожно ступая двинулся через комнату, с каждым шагом нанося короткий удар Однако в середине комнаты, когда противников осталось всего двое, прогнившая половица лопнула с громким треском. Оба оставшихся противника вскинулись и ошалело уставились на Грона. Он не стал ждать, пока они придут в себя, а, выпустив лишние ножи из левой руки и оставив в ней только один, метнул оба ножа обеими руками. Они вошли в тела одновременно. Из комнаты главаря послышался шум. Грон быстро подобрал валявшиеся под ногами ножи и скользнул к окну. Отсюда он держал в поле зрения и окно комнаты главаря, и дверь. Но главарь оказался умнее. Он проломил ветхую стену строения и рванул через поле. Грон выскочил на улицу и примерился. По его прикидке, до главаря было уже шагов сорок, тем более ночь скрадывает расстояние, так что он метнул ножи обеими руками. Один чуть выше другого. Как ни странно, попали оба. Грон перевел дух, и, подойдя к бараку, выбил щеколду, и открыл ворота. Махнув рукой в сторону фургонов, он громко сказал:

— Запрягайте лошадей, — и, подхватив за ноги мертвого охранника, поволок его к дому.

Притащив напоследок труп главаря, Грон собрал в доме кучу досок и соломы и разложил поверх нее трупы. Потом обыскал карманы, кошели и мешки и сложил рядом деньги. Он собирался представить дело как несчастный случай. И если стража, прибывшая на пожар с ближайшей заставы, найдет среди сгоревших вещей еще и деньги, то вряд ли у кого возникнет мысль, что могло быть по-другому. Грон придирчиво оглядел создание рук своих и занялся конструкцией, которая должна была поджечь дом, когда они будут уже далеко от места пожара, дабы никто не смог связать это происшествие с ними.

Полчаса спустя они снова катили по дороге в сторону столицы. Самой привычно трясся, а Грон уже в который раз все мысленно проверял. Свеча должна была гореть часа три, в самом нижнем положении она пережжет полосу ткани, и на пол, обильно политый маслом, упадет масляная лампа. На то, чтобы разгорелся пожар, положим еще полчаса, а к тому моменту они будут уже за второй заставой. Так что даже если кому и придет в голову связать фургоны акробатов со сгоревшими телами в заброшенном доме, что-либо предпринимать будет уже поздно. И потом, Грон сильно надеялся, что монеты, найденные на пепелище, заткнут рот любому, у кого могут возникнуть какие-то сомнения.

В столицу они прибыли к вечеру. С того момента, как Грон сошел с корабля в Нграмке, прошло уже больше трех лун. То, что они подъезжают к столице, стало ясно еще за день пути. Сначала вдоль дороги появились верстовые столбы. А когда до столицы остался час пути, грубо обтесанные каменные столбики сменили роскошные мраморные колонны. Перед самыми городскими воротами, которые представляли собой огромную мраморную арку — поскольку город уже давно перерос не только кольцо мощных внешних стен, но и даже просто обозначенную мраморными тумбами городскую черту, — была обширная мощеная площадка, украшенная вереницей мраморных статуй. Но до самих ворот они почти полчаса ехали по дороге, зажатой с обеих сторон домами, тавернами, постоялыми дворами. И от обычной