Грон. Трилогия

в Горгосе уже не продохнуть, не распространяли еще и телесную заразу. Так что Толле лишь покрасили волосы, а Югора закутали в кучу плащей. Грон подробно проинструктировал Самоя и двоих бойцов, которые должны были ехать с Толлой, и передал им письмо для купца Сгранка и половинку золотой монеты для Братьев-гасил.

Толла все утро ходила за ним как привязанная, молча поджав губы и отворачивая полные слез глаза. А Югор почти не слезал с рук, крепко обняв его своими ручками и неловко упираясь культей в шею. Наконец все было готово, лошади впряжены в фургоны, и возницы заняли свое место на облучках. Грон последний раз поцеловал сына, прижал к себе Толлу и, рывком оторвав от себя, поднял ее за талию и подсадил в фургон. Потом хлопнул ладонью по лошадиному крупу. Лошади двинулись вперед, а он подхватил дорожный мешок и, не глядя на удалявшиеся фургоны, повернулся в сторону леса и, мотнув головой бойцам, перешел на бег.

Через два часа они вышли к первой заставе. Трое стражников и две лошади. Бойцы подобрались к заставе под прикрытием кустов и, стремительно ударив на опешивших стражников, вырезали всех. Сначала Грон хотел оставить хотя бы одного свидетеля, но затем решил, что еще рано. Он пользовался слишком высоким авторитетом у Ордена, чтобы сразу же совершить такую ошибку. Лошади достались Грону и бойцу, изображавшему Толлу, они оба поместили перед собой по кукле, изготовленной из веревок и тряпок и заботливо укрытой плащом, которые издали напоминали хорошо укутанных детей, и резво двинулись через лес. Спустя еще час они ворвались в небольшое поместье, и Грон, оставив бойца в платье и с обеими куклами на опушке леса, посек несколько надсмотрщиков и забрал всех лошадей. Хозяева благополучно удрали в лес через задние окна. Поместье все покинули уже верхами и следующую заставу разгромили на скаку. Стражник, лениво развалившийся у глинобитной стены, увидев, что из-за поворота вылетели всадники, секунду взирал на них, а потом заорал. Но, не успев даже вскочить, осел по стене с разрубленной башкой. Два бойца, скакавших впереди, на полном ходу спрыгнули с коней и ворвались внутрь глинобитной будки поста Когда последний из всадников поравнялся с дверью строения, они уже выскочили наружу, на ходу вытирая мечи.

К вечеру у каждого из них уже было по коню на смену и кожаному панцирю со шлемом, а на поясе болталось по три срубленных с древков наконечника копий.

На отдых Грон отвел семь часов. Коней стреножили и отправили пастись, а бойцы, прежде чем лечь спать, срубили по высокому молодому деревцу и, обтесав их, приладили наконечники. Получилось что-то вроде пик, но сырое дерево было тяжелым и гнулось.

На следующий день они прорвались еще через две заставы. А к полудню влетели в большую деревню. Заставы располагались на обоих ее концах, и потому Грон сразу же разделил свой маленький отряд на две части и, оставив троих заканчивать с первой заставой, с остальными вихрем пронесся по деревне и обрушился на вторую. После того как тела стражников со страшными ранами были демонстративно выкинуты на дорогу, Грон прискакал к деревенской кузне. Бойцы выволокли трех кузнецов и швырнули под ноги Грону. Он вытащил из кошеля огромный рубин, и, приказав поднять одного, сунул камень ему под нос и рявкнул:

— За час сделаешь оправу. Чтобы висел на шее, а не болтался в кошеле.

Кузнец глянул на рубин, и до него почти сразу дошло, почему одна сторона обточена в виде человеческого глаза с выпуклым зрачком, — весь Горгос знал о Багровом глазе Магр. Кузнец попытался рухнуть на колени, но Грон остановил его порыв острием меча и злобно рыкнул:

— Ну?!

Кузнец конвульсивно кивнул, скорее даже его жест можно было принять за судорогу, и на подкашивающихся ногах двинулся к кузнице. Грон, криво усмехнувшись, обратился к остальным:

— А вы будете делать кое-что другое.

Когда спустя три часа они покинули деревню, Багровый глаз Магр, грозно сверкая, болтался на шее Грона, а в переметной суме каждого бойца позвякивало по десятку шипов из грубого железа с четырьмя остриями. На разгромленной заставе они заменили часть лошадей и подпалили несколько богатых домов выходящих на центральную площадь. Теперь они ярко пылали Но главное, едва ли не полдеревни, испуганно спрятавшейся в домах, разглядели фигуру женщины в платье, сидящую на лошади и заботливо придерживающую двоих детей.

Перед самым закатом они вырезали еще одну заставу и решили заночевать в ней. Сидя перед костром, Грон прикидывал, сколько еще они смогут двигаться беспрепятственно. По всему выходило, что, в лучшем случае, не более пары дней, но он решил уже с утра покинуть дорогу и двигаться лесами. Они достаточно