Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
что Измененный вошел в чертог Творца, мы считали его добрым… — Голос узника дрогнул, и Хранитель понял почему. В тот день рухнул мир…
Через полчаса Хранитель понял, что если Амаса не заткнуть, то можно захлебнуться в потоке слов. К тому же главное, что ему хотелось выяснить, он уже понял. Хранитель поднял руку (отчего исступленно бормочущая куча тряпья запнулась и замолчала) и, наклонившись к бывшему Хранителю Ока, занимавшему свой пост долгие двадцать лет, произнес:
— Значит, ты говоришь, что почувствовал гнев, охвативший Творца?
Амас мелко затряс головой, каковой жест с некоторой натяжкой можно было принять за утвердительный кивок, и снова зашелестел его горячечный шепот:
— Да-да-да-да… меня по-настоящему поразил ужасающий гнев Творца, а также ненависть… ненависть к Измененному! И еще сожаление… но не гнев! Сожаление о том, что мы, его слуги, не смогли защитить своего Творца. Мы оказались недостойны его…
— Скажи, Амас, а… боли или, скажем, страха ты не почувствовал?
— Боли? — Амас рассмеялся дребезжащим смехом. — О чем ты говоришь, Эхимей? Боль… страх… разве Творец может испытывать столь низменные чувства? Это слишком низкие чувства.
Хранитель поджал губы. Что ж, значит, Измененный был прав… Вот, значит, в чем дело. Он, Эхимей, готовил заговор против Хранителя Амаса и его ученика долгие восемь лет… осторожно подбирал людей, укреплял недовольство среди Младших Посвященных, прибирал к рукам служителей и ключников, но когда он наконец решил действовать, переворот, которого он так желал и так боялся, произошел неожиданно легко. По сути дела, сопротивление попытался оказать один только Антиман. Но его с радостью скрутили Младшие Посвященные, которым его заносчивость и спесь уже давно были поперек горла. Амас, которого захватили в самом чертоге Ока, безропотно дал себя связать, а затем столь же безропотно проследовал в темницу. Все эти годы Эхимея мучил вопрос, почему Хранитель Амас даже не попробовал воззвать к страже или хотя бы обрушиться на мятежников с тяжкими обвинениями. И вот теперь, похоже, он наконец-то узнал ответ на этот вопрос. Впрочем, догадку, которая у него возникла, следовало проверить.
— Значит, ты говоришь, гнев…
Похоже, Амас почувствовал, какими будут следующие слова, потому что его бормотание внезапно оборвалось, а маленькое, сморщенное старческое личико перекосила судорога.
— А вот я не почувствовал ничего, — жестко произнес Хранитель и поднялся на ноги, — понимаешь, НИЧЕГО! Ни боли, ни радости, ни благодарности, ни гнева…
Бывший Хранитель вновь мелко затряс головой, и эти движения уже больше походили на отрицание.
— Нет, Эхимей, нет, ты не должен так говорить, ты не смеешь так говорить! Это Измененный, он враг… мы не должны слушать врага! Он пытается подорвать нашу веру…
Хранитель усмехнулся:
— Ты как был, так и остался идиотом, Амас. При чем тут Измененный? Как ты помнишь, я родился в семье пастуха, и мне в детстве приходилось часто помогать отцу лечить овец или принимать роды у коров. Так что я знаю, что всякое живое существо, независимо от того, насколько оно разумно, в первую очередь обладает способностью испытывать страх и чувствовать боль. Все остальное может зависеть от разума, воспитания либо чего-то еще, но эти два чувства присущи всем живым. Ты меня понял, ЖИВЫМ! А Творец — НЕ ЖИВОЙ!
Хранитель посмотрел с насмешкой на скорчившуюся на полу фигуру и поднес к губам свисток. Что ж, все стало на свои места. ТОГДА Амас оказался таким покладистым, потому что воспринял его мятеж просто как еще один камень, вывалившийся из стены стремительно рушащегося здания его мира. Причем камень не самый большой и тяжелый. Разве что-то может сравниться с низвержением БОГА?
Полчаса спустя Хранитель ступил на шаткую платформу лифта. Смотритель последний раз подобострастно заглянул в глаза господину и замер, увидев, что его взгляд сфокусировался на нем. Хранитель несколько мгновений сверлил взглядом сгорбленную фигуру, затем перевел взгляд на черный зев коридора, который он только что покинул, и тихо сказал:
— Удави его…
Перед человеком, который узнал истинную природу Творца, открывались поистине невероятные возможности. Творец — всего лишь механизм. А любой механизм можно подчинить. И человек, который сумеет это сделать, сам станет богом. Но это только в том случае, если знать эту страшную тайну будет только он один…
